Аштарот выплюнул сигарету.

— Эй, ты с кем, по-твоему, разговариваешь?

Карни потянулся через стол, схватил денга за лацкан пиджака, выволок огромное тело из-за стола, взялся за другой лацкан, притянув лицо Аштарота вплотную к своему. Между ними проскочила искра.

— А С КЕМ, ПО-ТВОЕМУ, Я РАЗГОВАРИВАЮ, МАТЬ ТВОЮ? С ОКНОМ, МАТЬ ЕГО?

Денг, изумленный силой Карни, отчаянно пытался высвободиться. Джон оттолкнул его, и тот рухнул в дорогое кожаное кресло.

Потом денг поднялся, прибивая язычки пламени, которые побежали по лацканам его габардинового костюма.

— Ты покойник. Не знаю, что там у тебя за фокусы, мне все равно. Ты покойник, парень.

Карни направил на него палец.

— Убирайся отсюда, из этого города прямо в свою преисподнюю, да поживее, а не то пожалеешь.

Денг обошел письменный стол и направился к двери.

— Отвянь. Твои приказы мне до лампочки. Хорошо, в этот раз мы не получим навара, но вот этого мы заберем с собой, и ничего ты не поделаешь. У нас договор!

Аштарот вышел, хлопнув дверью.

— Кажется, вам не удалось подружиться, — заметил Твил.

— У нас, знаешь ли, разный генетический код.

— Вот дьявол, что мне теперь делать? — Твил сел и запустил мясистую ладонь в блестящую черную шевелюру.

— Это твои проблемы. Двадцать четыре года назад ты так не переживал.

— Что я могу сказать? Был глуп. Слава, власть, вагоны первого класса — все это ослепляет.

— Меня тошнит от тебя. У тебя были мозги, почему ты ими тогда не воспользовался? Ты же понимал, что не сможешь выиграть.

Твил обхватил голову руками.

— Знаю, знаю. Иисус Христос всемогущий…