Вновь лихорадочные пассы, от которых звенело в голове и сводило пальцы, магические сети, парализующие тупую нечисть, подставляя ее под удары доброй стали.

Гавейн раздавил пробегавшую мимо панцирную крысу подкованным сапогом, но выскочившие из подворотни два песиголовца заставили его опять взяться за меч…

– Иди сюда, лохматая ты морда! Я тебе сейчас кишки на хвост намотаю!

Крепыш уколол бросившегося на него монстра прямо в глаз. Передышка в несколько мгновений – и новая атака. Вновь пригнувшись от удара тяжелой лапы в щит, рыцарь рявкнул прямо в оскаленную морду песиголовца:

– Ну все, кабыздох, ты меня достал!

После чего воткнул узкое жало клинка в распахнутую пасть. Потом походя еще добил поскуливающего у него под ногами крысюка, раненного кем‑то из дружинников, и крикнул Парсифалю:

– Двигаемся вперед! Я прикрываю!

Осознание того, что бой будет сильным, а смерть в случае чего – страшной, не останавливает безумцев от нелепых поступков.

Перед ними оказалась большая толпа лохматых выродков – при этом на удивление правильно построенная – на подобие римской когорты. И в руках у многих бритт различил, с немалым страхом, палки и дубины.

«Мы пропали!» – отрешенно подумал он.

На них надвигалась первая шеренга – не меньше десяти тварей…

…Блондин повернулся к очередному врагу. Монстры друг за другим попытались достать его неуклюжими ударами дубин.

Один удар Парсифаль отбил щитом, другой принял мечом, затем подался всем весом вперед. Будь песиголовцы посообразительнее, они бы отошли назад, и настал бы конец тевтону, но…

Сделав небольшой шаг, дабы перенести центр тяжести на ногу, он резко раздвинул руки в разные стороны, а затем вернул их обратно. Твари были слабее его, а потому их палицы оказались в стороне, тогда как перед их дубинами были меч и щит Парсифаля. Два подряд точных удара и два новых трупа…

…Окинув павших монстров равнодушным взглядом, Файервинд прошептала слова, автоматически всплывшие в памяти, и в ее руке появилась узкая полоска красноватого сияния, по форме напоминающего меч.

Песиголовцы остановились и что‑то презрительно пролаяли – должно быть, что их, великих и непобедимых, не удастся запугать каким‑то фонариком. Вся их шайка дружно зашлась противным гавкающим хохотом.

Не меняясь в лице, ведьма сделала несколько взмахов, вычертив в воздухе багряные восьмерки. Через несколько секунд на землю посыпался буквально град отвратительных голов, из обезглавленных тел ударили фонтаны зеленой крови.