Очнулся он уже на борту яхты, уносившей его невесть куда, мучимый жутким похмельем и ничего не соображающий.

Сперва он даже подумал, что его каким-то образом опознали и тривиально похитили ради выкупа. Но когда те двое его собутыльников явились к нему в каюту (при этом держа в руках предусмотрительно снятые с предохранителей парализаторы) и изложили ему суть дела, он только что не брякнулся в обморок от изумления.

Его похитители ни капли не сомневались в том, что в их руках оказался настоящий пират.

Они даже продемонстрировали розыскной файл на какого-то М. Кроткого – одного из атаманов новгородских ушкуйников, и в самом деле слегка похожего на Джойса.

У Джеймса хватило ума не упорствовать и не пытаться доказывать им, что они не правы: случись им понять свою ошибку, подумал он, и они, скорее всего, предпочтут немедленно избавиться от него, тем более что в открытом космосе это проще простого.

Когда же его доставили на какую-то заброшенную станцию, где собралась к этому моменту компания таких же случайных людей, и он был назначен их боцманом, Джойс со всем рвением принялся исполнять свои обязанности, стараясь ничем не выдать собственное невежество.

Как ни странно, у него это получалось.

То ли он так хорошо играл свою роль, что никто не замечал его мелких огрехов и накладок, выдающих в нем профана, то ли он и в самом деле узнал о космоплавании достаточно, чтобы быть боцманом фрегата.

А скорее и то и другое вместе. Но играл он и в самом деле великолепно.

Видимо, сказался усвоенный им давным-давно принцип, которому он и был на девять десятых обязан своими успехами на сцене и экране: «Не играть жизнь, а жить в игре». Временами Джойс в глубине души гордился: он, обычная планетарная крыса, сделал из этого сброда настоящих корсаров.

Временами он даже забывал, кто он такой на самом деле.

И когда в случайно пойманных им новостях промелькнуло сообщение, что дело об исчезновении знаменитого актера Джеймса Джойса закрыто, он не вдруг понял, что речь идет именно о нем.

И вот он здесь, среди этой компании недоделанных пиратов, таких же, как он сам, но видящих в нем старого, опытного космического волка.

И пока ему удается играть эту роль…

Молчание в кубрике затягивалось.

– Эх, ведь мог же я быть уважаемым человеком, – вздохнул фон Задниц. – Мой отец был членом магистрата у нас на Енеланде. Какое счастье, что он сейчас не видит меня.

– А я кем мог бы стать? – в тон ему продолжил фельдшер Чандранипат Бхайбхай. – Мой отец тоже, знаешь, не последним человеком на Сумбулистане был: член Всевеликой Обезьяньей Палаты – не шутка! А кто я?