— Ты обеспечиваешь колеса, Джим, а я — груз для них, — ответил Мокрист, — мы соберем для вас мешок с почтой к десяти.

— Что-то вы очень уверены в себе, мистер Губвиг, — сказал Джим, склонив голову набок.

— Со мной во сне разговаривал ангел, — объяснил Мокрист.

Джим улыбнулся.

— А, ну тогда ладно. Ангел, э? Очень своевременная помощь в трудные времена, как я понимаю.

— И я так думаю, — согласился Мокрист и направился к полной сквозняков и почерневшей от дыма пещере с тремя стенами, в которую превратился его кабинет. Он смахнул пепел с кресла, полез в карман и положил на свой стол письмо от Дымящего Гну.

Люди, которые могут заранее знать о поломке башен, должны работать в семафорной компании, так? Или раньше работали, что более вероятно. Ха. Вот так все и случается. Возьмем, например, тот банк в Сто Лате — он никогда не смог бы подделать счета, если бы уволенный клерк не продал ему старый гроссбух со всеми нужными подписями. Это был удачный денек.

«Великий путь» не просто приобретал врагов, он производил их в массовом порядке. И вот теперь Дымящий Гну решил ему помочь. Незаконные семафорщики. Сколько они должны знать всяких секретов…

Он прислушивался к бою часов, и только что пробило без четверти девять. Интересно, что они сделают? Взорвут башню? Но ведь в башнях работают люди. Наверняка не это…

— Ох, мистер Губвиг!

Нечасто бывает, чтобы рыдающая женщина ворвалась в комнату и бросилась на шею мужчине. С Мокристом такого не случалось ни разу. Теперь случилось, и было очень жаль, что этой женщиной оказалась мисс Маккалариат.

Она подошла неуверенной походкой и вцепилась в опешившего Мокриста, по ее лицу текли слезы.

— Ох, мистер Губвиг! — простонала она, — ох, мистер Губвиг!

Мокрист согнулся под ее весом. Она дернула его за воротник так сильно, что он рисковал свалиться на пол, а мысль о том, что его увидят на полу в объятиях мисс Маккалариат была такой мыслью, которую лучше бы вообще не думать. Мозг рисковал взорваться раньше чем осмыслит подобное.

Ее седые волосы удерживала розовая заколка. С маленькими фиалками ручной работы. Видеть ее в нескольких дюймах от собственного носа оказалось удивительно нервирующим зрелищем.

— Ну, ну, успокойтесь, мисс Маккалариат, успокойтесь, — в отчаянии бормотал он, — чем я могу вам…

— Мистер Эгги сказал, что Почтамт никогда не починят! Он сказал, Витинари никогда не даст на это денег! Ох, мистер Губвиг! Я всю жизнь мечтала работать здесь за прилавком! Моя бабушка меня всему научила, даже сосать лимоны, чтобы сохранить правильное выражение на лице! И я собиралась передать эти знания своей дочери. Она талантливая, у нее такой голос, от которого люди сразу бледнеют! Ох, мистер Губвиг!