Герман начал с шага, затем побежал, готовясь преодолеть барьер пламени с двойной ношей.

З-зз! Вихляк, совсем рядом.

Кентавр пошатнулся.

— Меня ударило! — закричал он. Затем он выпрямился, сделал неимоверное усилие и прыгнул.

Он не допрыгнул. Передние ноги подогнулись, а задние остались в пламени.

Бинка и Хамелеон швырнуло вперед и они приземлились по разные стороны человеческого туловища кентавра. Герман схватил обоих за руки и со всей своей силой кентавра вытолкнул обоих за пределы опасной зоны.

К ним бросился Трент.

— Герман, ты горишь! — крикнул он. — Я трансформирую тебя…

— Нет, — ответил Герман. — Со мной все кончено. У меня в печени дыра. Пусть чистый огонь возьмет меня, — он поморщился. — Только чтобы избежать агонии… твой меч, сэр, — и он показал на свою шею.

Бинк стал бы медлить, притворяясь непонимающим, пытаясь оттянуть неизбежное. Злой Волшебник был решительней.

— Как ты просишь, — промолвил Трент. Внезапно сверкнуло лезвие… и благородная голова кентавра упала с плеч почти рядом с пламенем.

Бинк смотрел, окаменев от ужаса. Он никогда еще не был свидетелем столь хладнокровного убийства.

— Благодарю тебя, — произнесла голова. — Ты весьма эффективно избавил меня от агонии. Твоя тайна умрет вместе со мной, — глаза кентавра закрылись.

Герман-отшельник действительно хотел этого. Трент рассудил верно и мгновенно действовал. Бинк на его месте все испортил бы.

— Это было существо, которое я почел бы за честь назвать своим другом, — печально сказал Трент. — Будь в моей власти, я спас бы его.

Над мертвой головой заплясали маленькие огоньки. Сперва Бинк принял их за искры, но они не горели.

— Манящие огоньки, — пояснил Трент. — Прощаются с ним.

Огоньки рассеялись, унося с собой ощущение мельком увиденных чудес и мало увиденных радостей. Огонь охватил тело, потом голову и погас на уже выжженном участке. Пламя оставалось только в центре круга, где уже больше не шевелился невидимый гигант.

— Все существа, здесь присутствующие, помолчите, — повысил голос Трент, — в дань уважения к Герману-отшельнику, неправильно осужденному своими сородичами, который погиб, защищая Ксанф. И Большой Ноге, и всем другим благородным существам, погибшим вместе с ними.

Толпа смолкла. Тишина стала абсолютной, не жужжали даже насекомые. Одна минуты, две, три, ни звука. Это было фантастическое собрание чудовищ, стоявших с опущенными головами, поминая тех, кто столь доблестно боролся против общего врага. Это зрелище глубоко тронуло Бинка, никогда больше не будет он думать о магических существах, как о животных.