Кора имела в виду песика Пончика, но, разумеется, открывать свои карты профессору не собиралась.

— Не представляю, где вы могли что-то раздобыть или состряпать.

— Профессор, вы живете не в вакууме. Вас окружают живые люди. И не все вас обожают так же, как ваши ассистентки.

— Дались вам ассистентки! — Профессор выбросил через перила только что зажженную сигарету.

Он был в бешенстве и растерянности, потому что Кора била наверняка, — если ты директор лаборатории и ведешь сложную работу, если у тебя десятки и сотни подчиненных, то кто-то тебя не любит, кто-то тебе завидует, кто-то жаждет твоей скорой кончины.

Но профессор еще держался. Он ничего не сказал, но отрицательно покачал головой.

— Даже если вы не будете осуждены, вы погибнете как ученый. Я даю вам слово, что сведения о вашей преступной деятельности будут доведены до Галактической Академии наук, до всех ваших коллег не только здесь, но и на других планетах. И я могу вас заверить, что вы станете изгоем… вам не подаст руки ни один биолог Вселенной.

— Нет, только не это! — воскликнул профессор.

— Тогда попрошу вас сказать правду. Кому это было нужно? Где драконы? Со своей стороны, ничего не могу вам обещать, но если увижу, что вы искренни в желании исправить свои ошибки, то постараюсь сделать так, чтобы к вашему проступку отнеслись… лояльно.

Профессор молчал. Неужели этот дурак так ничего и не понял? Или он запуган своими сообщниками?

Профессор зажег еще одну сигарету. Пепельница была до половины полна пеплом и раздавленными сигаретами. Кора терпеливо ждала.

— Хорошо, — сказал профессор. — Я вас понимаю. Но я не могу сейчас, немедленно ответить вам на ваши вопросы, потому что ответ на них связан с репутацией других людей.

— Вы боитесь своих сообщников?

— Нет, я не хочу, чтобы пострадали хорошие люди. Клянусь вам, госпожа Орват, что вы заблуждаетесь. В моих поступках и в поступках других людей нет корысти. Это трагедия… Дайте мне два-три часа. Не больше. Я поговорю… ну поверьте мне!

Зеленые глаза профессора заволокло слезами.

Кора поняла, что верит этому человеку. Какие бы преступления он ни совершил, сейчас он искренен.

— Для меня главное, — сказал профессор, — моя работа. Ее результаты. Я не могу лишиться ее. Я погибну без работы. Мне не страшны тюрьма или казнь, но ужасна ваша угроза превратить меня в прокаженного, в парию, мне страшно, что коллеги отвернутся от меня… Но дайте мне три часа, и я вам все расскажу.

— Хорошо, — сказала Кора. — Я вам постараюсь поверить.

Она поднялась. У профессора дрожали руки. Он ухватился за перила балкона, чтобы не потерять равновесия.