Рома побледнел, кожа на лице стала влажной и блестела.

— Почему она не пошла в полицию? Чего ждет? Хочет свои деньги? — хрипло спросил он. — У меня их нет. Пока. Но, думаю, мы можем договориться.

Бывший оборотень скривился. Не такой ответ он хотел бы услышать, ой, не такой.

Раздражение к этому ничтожеству не гасло, а лишь росло с каждой секундой. Он уже чувствовал, что ничем хорошим эта встреча не кончится.

Всю жизнь Ранфер был волком, и в подобных ситуациях зверь требовал одного: справедливого наказания. Сейчас его волк исчез. Связь безвозвратно разорвана, и мужчина понимал, что ее не вернуть. Исчезли инстинкты, слишком сильные, неодолимые желания, пропала животная ярость. Но что-то внутри прямо-таки зудело, как и прежде, требуя разорвать этого человека на куски. Уничтожить за то, что чуть не уничтожил его возлюбленную.

— А твоя Катя что думает по этому поводу? Тоже не раскаивается? — спросил Ранфер, пытаясь сохранять спокойствие.

Даже руки вверх поднял, лишь бы щенок подумал, что он сдается. Усыпить бдительность, дать понять, что теперь он, Рома, хозяин положения.

Это сработало. Гаденыш довольно осклабился и презрительно бросил:

— Иди в комнату, там поговорим. Расскажешь мне, где там наша Леночка и что ей нужно.

Ранфер стиснул зубы и сделал вид, что подчиняется. Однако имя его Лены, произнесенное этим человеком, едва не заставило его сорваться, разнося все вокруг на щепки и переворачивая вверх дном.

— Правильно мне Катенок говорила, что надо было сразу с ней кончать, — покачал головой Рома, когда они оба вошли в комнату. — А я хотел как лучше. Хотел жизнь сохранить. И что теперь, эта сука решила меня шантажировать?

Рома шагнул к нему, потрясая в руке ножом. Маленькие глазки налились кровью.

— Звони ей и говори, что я убью тебя, если она не приедет сейчас же.

Бросил Ранферу плоскую блестящую штуку, направив на него нож.

Бывший оборотень сдвинул брови, поймав этот странный предмет. Сейчас гладкая поверхность плоского прямоугольничка вдруг загорелась, демонстрируя картинку: огромный черный пес какой-то неизвестной породы.

Изображение было четким и даже немного светилось, через секунду вновь погаснув.

Совершенно бесполезное приспособление.

Ранфер отметил это скорее машинально. В этот момент он понял, что терпение подошло к концу. Внутри у него что-то лопнуло. Как тетива огромного лука, как тысячи струн одновременно. Ярость наполнила вены, выжигая все внутри, переворачивая, испепеляя.

И в следующий миг произошло нечто невероятное.

Мышцы наполнил знакомый зуд. В костях появилась приятная ломота.