— Гости часто бывают? — подозрительно сощурился участковый, на которого наседали любопытствующие.

— Ну… — я закатила глаза, изображая святую невинность. — Иногда бывают… Редко… Вообще-то я не очень гостеприимна!

— Да что ты рассказываешь! — в меня ткнулся костлявый палец Матвевны. — Водит к себе всяких алкашей! Гульбенят до полуночи! Постоянно мужики у нее! И ведь ни один не задержался!

На меня посмотрели такими взглядами, словно мы тут изо всех сил боремся за звание дома высокой культуры, а я всячески тяну команду назад своим аморальным поведением.

— Послушайте, — холодно произнесла я, глядя на соседей. — Мне тридцать лет. У меня есть право на личную жизнь. И вас, господа, она не должна касаться никоим образом! Разговор окончен!

— Постойте, гражданочка, — участковый схватил дверь, которую я пыталась закрыть. — Должен проверить помещение по поступившим жалобам. Процедура такая.

Гости ломанулись в квартиру так, словно я стояла с табличкой «Провожу экскурсию по местным достопримечательностям».

— Граждане! Вхожу только я и двое понятых! — заявил участковый, потрясая бумажкой перед моим носом. Никогда не видела, чтобы соседи чуть ли не подрались за право быть понятыми! В итоге победила Матвевна, триумфально выступая вперед, и соседка снизу Зинаида Павловна.

Я открыла дверь, тяжело вздыхая. Эстафета по тяжелым вздохам тут же перешла к соседям. «Ба-а-атюшки!» — охнула Матвевна, разглядывая мою квартиру.

— А ничего, что у меня ремонт? — отбивалась я, пока участковый заглядывал в комнату и подозрительно осматривал разбитый шкаф.

— Ой-е-е-ей! — качала головой Зинаида Павловна. — Все пропила! Вот что женское одиночество творит! Вот не верила, что бомжей водит… До конца не верила… Сколько ее знаю, интеллигентная женщина.

— Иго-го-го себе! — обрадовался кентавр с кухни, куда я тут же метнулась.

— Так, а это у нас кто? Пусть готовит документы! — послышался позади меня голос участкового. — Мужчина, это вы кричали: «Помогите! Спасите! Убивают!»

— Неправда! — обиделся конь в пальто. — Я пел! Пел! Помогите мне найти любовь! Спасите меня от одино-о-очества! Убивает меня эта боль! Оседлать тебя очень хочется!

Спасибо, воздержусь. На мне еще конь не катался! Как ни крути, из нас двоих на нем кататься должна я. У меня есть справка со школьных времен, что у меня сколиоз, поэтому таскать мужиков на плечах мне противопоказано!

— Я бы быстро тобой овладел! Ты проржать подо мной не успела… — пел кентавр, находя в лице участкового преданного поклонника творчества. Понятые оживились. Зинаида Павловна бросила задумчивый и очень грустный взгляд туда, где пряталась тушка коня под плащом.