— Замечательно! Браво! Мужик живой, — вздохнул участковый, пока я мысленно добавляла «пока еще»! — Что и требовалось доказать. Распишитесь в акте. А у меня еще вызов.

— Хорошо поет, — расстроенно вздохнула Матвевна, растроганно сложив руки на груди. — Правда, я глухая на левое ухо, но хорошо! Как по телевизору! Баян бы ему!

Участковый и понятые двинулись к выходу из кухни, а наш герой резво вскочил на копыта и бросился за ними. Я думала, что можно обойтись без баяна, ну раз он такой козел, то почему бы и нет!

— Прекрати! Сиди смирно! — взмолилась я, но великая сила искусства несла кумира на всех копытах к восторженным фанатам. Нет, я не хочу стоять в зрительном зале в тот момент, когда кентавр берет разбег, чтобы прыгнуть на руки будущим покойникам!

— Я еще могу спеть, если вам так понравилось! — заорал он, пытаясь содрать с себя плащ. Глаза его горели счастьем признанного гения!

Участковый обернулся, на пол упала папка. Матвевна схватилась за сердце, а Зинаида Павловна раскрыла глаза так, что мне показалось, они вот-вот выпадут. Шлепая губами, как аквариумная рыбка, она пыталась подобрать слова.

— Хоспади! — послышался старческий шепот. — Чур меня, окаянный! Нечистая сила! Батюшки-светы!

Внезапно возле моего уха раздался щелчок пальцев, и все действующие лица замерли на месте. Участковый с отпавшей челюстью, пытаясь поймать лист, зависший в воздухе, Матвевна с таким лицом, словно яйца подорожали на десять рублей, а коммуналка — на три, Зинаида Павловна застыла конной статуей без лошади, побледнев и прищурившись так, словно поняла, что искала всю жизнь нечто похожее, чтобы перепахивать десять соток за городом.

— Превосходно, — послышался нежный, сладкий и абсолютно незнакомый мужской голос с придыханием. — Великолепно. Не находишь, девочка?

Я обернулась и увидела мужчину такой красоты, что от нее живо бы описался любой живописец. Я никогда в жизни не видела ничего подобного!

— Фотошоп меня побери! — изумилась я, рассматривая незнакомца. А смотреть было на что! Идеальные черты лица, кожа без единого изъяна, шикарный разлет бровей, от которого екает что-то внутри, прямой нос, после созерцания которого вешаются женские носы, пуская розовые сопли, мягкие, чуть припухлые губы и бездонные озера голубых глаз. Мягкие кудри цвета спелой ржи с золотинкой спускались нежным каскадом на плечи. Венчали весь образ белая рубашечка с белоснежным отутюженным воротничком, изящный галстук и пиджак, залихватски закинутый на плечо и придерживаемый пальцем за петельку, идеальные стрелки на брюках и удушающе сладкий запах дорого мужского парфюма.