А может тем, кто избран сверхъестественными сущностями и в самом деле по силам любые чудеса…

Постепенно раскаленных до красна углей, становилось все меньше и меньше. Взбодренные избранники витязи прибавили шагу. Ну, вот они жгучие "светлячки" кончились, стало прохладнее в воздухе.

Девушка-витязь Владлен сама густо облитая потом, кровью, и страшно измученная, поддержала падающего с ног возлюбленного Вольку. Громко прошептала на ушко:

— Вот и эта мука кончается. Сейчас присядем, слегка отдохнем.

Юный витязь прошептал в ответ:

— Я хочу пить, умираю от жажды.

— Да я тоже, но у нас нет другого выбора. Где тут взять воды. — Сказала, едва держащаяся, на обгоревший ногах с проступившими от напряжения жилками Владлен.

— Мои ноги подкашиваются, я не смогу идти дальше. — С трудом произнес падающий Волька.

— Нет, ты можешь! Кроме того, как знать, что нас ждет на том свете. — Рявкнула, пересохшим ртом девушка-каратистка.

— Помнишь, мы участвовали в спиритических сеансах Родноверия и нам являлись души воинов и ученых мужей. — В слабом голосе Вольки Рыбаченко звучала надежда.

— Мы же точно не знаем, чьи это духи, хотя то, что смерть не является концом это очевидно. Душа я точно знаю, способна покидать тело, и двигаться вне плоти, самостоятельно, вернее повинуясь мысленному приказу. — При этих словах Владлен обретала уверенность. Во всяком случае, в том, что не все кончится с разрушением телесной оболочки.

— Сейчас плоть доставляет мне сплошные мучения. Я даже думаю, не проткнуть ли себя мечом, как Антоний. — Пробормотал исстрадавшийся до крайности Волька.

— А родить общего от нас сына. Ведь этого не сможет сделать покойник, а хочу иметь от тебя ребенка. — Уверено произнесла девушка-каратистка. Владлен — девушка-наставница, сама не ожидая подобного, выдала свое сокровенное.

— Уговорила, сожму волю в кулак и пойду дальше. — Мальчишка-витязь, зло плюнул кровавой жижей в сырую, покрытую множеством трещин и раковин стену.

Юный воитель и девушка-каратистка, еще некоторое время посидели, массируя руками, друг друга. Поцеловались и, пошатываясь, двинулись дальше. Ловушки еще попадались, но их стало намного меньше. Зато становилось все холоднее и холоднее. Поначалу это было даже приятно, особенно искалеченным обожженным в волдырях ступням и голеням избранником.

Но, затем, когда камни покрылись инеем, а сверху стали свисать сосульки, начало трясти. Они уже давно шли без факела, но сами стены давали ровный, мертвый свет. Измочаленный и подсохший витязь Волька, не удержавшись, подбежал к сосульке и приник к ней ртом: