Старичок, имел приятное, загорелое лицо, с очень живыми молодыми глазами. А когда улыбнулся, Владлен увидела ряд не возрасту чистых, ровных, белоснежных зубов. Даже почему-то подумала — вставные!

Кровь из откушенной ноги уже перестала течь, да в Шаолини их организмы учили даже при сильном рассечении останавливать истечение жидкости. Так, что она бы не умерла, во всяком случае, от потери крови. Но вырастить отсеченную ногу, даже продвинутые китайские монахи не умеют. И неужели калекой на всю жизнь.

Владлен на ломаном арабском языке спросила старичка:

— Вы есть Гассан Абдурахман ибн Хаттаб?

Старик ласково посмотрел на девушки, и ответил на чистом и правильном русском языке:

— О дитя мое говори на своем родном. Я знаю все земные и небесные языки!

Владлен в другой форме повторила свой вопрос:

— Вы есть легендарный царь джиннов?

Старик махнул рукой — послушался тихий, хрустальный звук. Одноногая девушка оказалась в мягком, плетеном кресле, а старик на таком же напротив нее. Глаза у этого волшебника казались очень добрыми, а голос печальным.

— Все в нашем мире относительно дитя мое. Я был сыном вечного пламени созданного Аллахом, воплотившем в него самое лучшее. Добрые джинны стали моими подданными, злые ушли и моему брату по рождению, но принявшего путь зла Иблису. Мы с ним как две стороны одной моменты. А монета могущество народа джиннов способных творить, то о чем человек не смеет даже мечтать!

Владлен с надеждой спросила чудного старика Хоттабыча(если это точно Хоттабыч!), и мольбой в своем чистом голосе:

— Вы можете сделать доброе дело и воскресить Вольку и Олега?

Старик тяжело вздохнул, и еще более печальным тоном продолжил:

— Царь Сулейман им Дауд, более известный вам христианам, как Соломон, сын царя Давида — получил от Всевышнего необычайную власть над нами. Ему удалось заколдовать и меня Хаттабыча, и мою злую противоположность Иблиса лишив реальной силы, и сделав лишь покорными исполнителями чужих желаний. Одна даже царю Солому не удалось победить смерть, а наше порабощение стоило ему таких сил, что вскоре этот Иудейский царь умер, а его империи распалась.

Старик Хоттабыч ласково подмигнул искалеченной девчонке и продолжил:

— Мы с братом потеряли силы и власть, и оказались заключены — я в лампу, а он в сосуд. Я в самой жаркой пустыне, и в подмирье лабиринта, а он самом холодном месте Антарктиды, и тоже у него свой лабиринт и подмирье, какое же мне не ведомо… — Видя, что у девушки нетерпеливо дергается губа, джинн с горечью в голосе продолжил. — Моя сила, данная Великим Аллахом не могла исчезнуть бесследно. Она сохранилась в полном объеме, но… Её можно использовать лишь для исполнения желаний избранного или того кому это избранный добровольно и с полным осознанием передаст лампу!