Донал наблюдал за собравшимися. Он видел скорбные взгляды и изумление на лицах людей, повидавших в жизни слишком много бед. Но никто не подверг сомнению сказанное Барком — никто не ухмыльнулся и не принялся спорить. Люди слушали, и Барк говорил, что предстоит им сделать и как быстро.
Когда Барк закончил, Донал миновал Ризи, стоявшего у подножия лестницы и поднялся наверх мимо Маддока и Оуэна. К нему теперь это не имело отношения. Приказы предназначались другим. Он отправился в зал присмотреть за Мев и Келли — это было последнее поручение его господина, и эта обязанность так и осталась на нем даже теперь, когда прибыла их южная родня.
В зале на скамье сидела верная Мурна, Мурна, прявшая при свете факела, который продолжал гореть над тюфяками, где спали дети у очага. Все здесь снова было приведено в порядок — одеяла были убраны — конечно же, об этом позаботилась Мурна, как она заботилась обо всем в замке.
Он устроился с ней по соседству в тепле еще не остывшего очага, находя утешение в присутствии Мурны и наблюдая за проворной работой ее пальцев, которые вытягивали нить из шерсти — работой, за которой он так часто следил, пока выздоравливал. «Это был дар Ши Мурне, — думал он тогда, — прясть, прясть и прясть мир из хаоса, и облегчение из боли». Когда он наконец вынырнул из спутавшихся дней и ночей своей болезни, ему было стыдно за то, что его видели в таком состоянии. Но Мурна ни единым движением не намекнула ему на это, более того — она бросала на него робкие девичьи взгляды, над которыми в другое время он бы посмеялся, — такая надежда таилась в них и это в ее-то годы. В самую жестокую лихорадку с ним сидела его мать; но когда вернулись воспоминания и нахлынули на него тысячей вопросов, рядом была Мурна — тогда он узнал, что она никогда не покидала стен Кер Велла, хотя пережила войну и осаду за ними. Она мало что знала о мире. Всю жизнь она пряла, занимаясь детьми и заботами замка, сначала служа госпоже Мередифь, а потом Бранвин, и была так же одинока в своем мире женщин, как какой-нибудь солдат в мире мужчин. И вдруг она оказалась в такой неожиданной компании с ним и робко делилась тем, чем могла, дорожа каждым мгновением его соседства… «Может ли существовать дружба между столь разными людьми? — думал он. — О, если бы она была моложе…»
Она продолжала прясть. Он смотрел на ее пальцы, на освещенное всполохами огня лицо. Как заботливо она приводила в порядок эту комнату и все остальные в течение всех этих страшных дней, бесшумно она мелькала все время рядом, словно защищая всех ото всего. «И вправду защищая, — подумал он, — если любовь и верность что-нибудь еще значат в этом мире».