– Ох… – Поэт дрогнул, но миг спустя, к изумлению девушки, взял ее за руку и серьезно проговорил: – Не то грустно, что ты в расстройстве, а то, что Элдарет спокоен. Он не понимает, не понимает, о чем просит, когда болтает о мятеже. Расскажи, что случилось.

И Танфия сбивчиво рассказала, совершенно забыв, кто перед ней.

– Тебе стало легче? – спросил Сафаендер, когда она закончила. – Груз с плеч спал?

– Немного. Но мне легко говорить. Это не меня убили.

– А ты остра на язык. Эту черту я в людях ценю. Что, я слишком много задаю вопросов? Дурная писательская привычка.

– Я не против. – Она бросила взгляд по сторонам и смущенно улыбнулась поэту. Ей показалось, или он придвинулся к ней? – Я даже могу с вами говорить. Не думала, что это так просто, думала, что вы…

– Какой? – Он лукаво покосился на нее.

– Ну… обычный. Мне казалось, вы…

– Что – говорю рифмами?

– Примерно, – рассмеялась Танфия. – Что вы очень красноречивы.

– Бывает. Но сегодня у меня выходной.

Щеки Танфии загорелись; она надеялась, что в сумраке это не будет заметно.

– Я не хотела грубить. Вы, наверное, решили, что я такая простушка…

– Нет. Ничуть. Элдарет насчет меня был прав – я просто человек. Ленивый, самодовольный и самолюбивый.

– Нет! Вы – легенда.

– В Излучинке – едва ли. Удивительно, что ты обо мне вообще слыхала.

– Почему – потому что я родом с края земли?

Он покачал головой.

– Ну вот, теперь я тебя обидел. Я не это имел в виду. Мне приятно, что моя работа так много значит для людей, которым есть чем заняться в жизни.

– О да. Капусту поливать, овец стричь?..