– Но ты могла бы наложить иллюзорное заклинание, – предложил я.

– Нет, – покачала головой Лада. – Мне же потом заниматься трансформированием, а для этого надо поберечь силы… К тому же как я буду вести застольную беседу, если мои мозги будут заняты заклинанием? Вдруг что-то не то ляпну!

– Я не думаю, чтобы это могло иметь какое-то значение, если потом ты все равно гостя трансформируешь, – сказал я. – Разве что он испугается раньше времени и сбежит.

– Не сбежит, – заявил Пес. – Ты, Лада, как хочешь, но я от двери не отойду. Я не желаю рисковать.

– Мой гость… – сказала Лада, и голос ее дрогнул, – он боится собак.

– Тем лучше! – бодро воскликнул Пес. – Я буду вести себя скромно, но с достоинством. И твой гость тебя не обидит и не сбежит от тебя…

– Ну хорошо, – вздохнула Лада. – Ты меня уговорил. Но что до остального… Домовушка, ты уж не обижайся, но я сама справлюсь. На стол поможешь мне накрыть, и прячься.

– Ладушка, – забормотал Домовушка жалобно, – но ты поразмысли допрежь… Ведь и так нас уж девять душ, да змейки опять же… А ну как велик зверь окажется? Ведь хлопот же не оберешься!

– Ну Домовушечка, ну почему же он должен быть велик? За все время ни разу никого крупнее Пса не получалось! – воскликнула Лада.

– А бычка-то того не упомнишь уж? – удивился Домовушка, всплеснув лапками. – По железке когда ехали, в Бобруйск-город. Проводника в купеюшку нашу занесло, с чаями да беседами, к Бабушке нашей интерес имеющего… А ты за бороду его еще тягала…

– Бороду помню, – сказала Лада, хмурясь, – а больше ничего не помню…

– Бычком-то из купеюшки вышел проводник-то. Чуть вагон не разнес по досочкам. Запамятовала?

– Да я ж маленькая была, еще в школу даже тогда не ходила, – сказала Лада. – Это ж когда было!

– А потом? – полюбопытствовал я. – Что с этим бычком потом стало?

Домовушка захихикал:

– После набежали со всего поезда бригадные, головами качали, плечьми пожимали, откуль бычок взялся, не поймут. Да и сгрузили родимого на полустаночке. В лес, хвост стоймя поставивши, убежал. Мычал горестно. А мы дале поехали. По сей день, должно, не разумеет, болезный, отчего та беда с ним приключилася…

– Бррр! – содрогнулся я. – Не позавидуешь! Очень жестоко, мне кажется.

– А не приставай! – строго сказал Домовушка. – Ежели баба одна, да с дитятею, так уж и рады, так ух и норовят зажать в уголку… Жеребцы!

– Во! – квакнул Жаб, уже совершенно оправившийся после бедствий, свалившихся на него нынче. – Лада, а если он жеребцом обернется? Ведь у нас и места нет! На лоджии разве что ему стойло сделать? – И Жаб радостно заквакал.