Волшебнику наскучил сбивчивый лепет перепуганного ублюдка, и гирканец просто ворвался в мешанину его мыслей, рассудив, что подобным образом сумеет быстрее и вернее добраться до истины. И действительно, магическому взору гирканца предстал недавний разговор с посланцем сюэней, который наставлял: продавшиеся рыссам группировки акабской знати готовят, мол, вооруженное выступление, чтобы сорвать планы Владыки Тьмы, а потому надлежит упредить их, пока они не достигли соглашения и не стали действовать единым фронтом. Далее следовали конкретные указания: перебить виднейших носителей чародейского искусства и жрецов сил Света, запугать или уничтожить патриотов, аристократию, перетянуть на свою сторону колеблющихся. Тангри-Хан обещал поддержку, но не скоро – примерно к середине сентября когда сюэни, разгромив Бикестан, выйдут на восточный берег Гирканского моря.

Убедившись, что эти картины записаны на золотую пластинку, Сумук вставил в рамку новый квадратик благородного металла и двинулся в глубь воспоминаний Абуфалоса. Вскоре он добрался до весьма и весьма любопытного эпизода: в тигропольских хоромах Чорносвита сидели знакомые рожи. Кроме хозяина дворца здесь были князь Ефимбор, алхимик Андис, хастанский царек Шонц, канцлер Колхиды по имени Джавиад. Самого Абуфалоса видно, конечно, не было – ведь вся сцена обозревалась его взглядом. Однако сидели там еще два колоритнейших персонажа – по экзотичным гардеробам гирканец догадался, что были это бикестанский иктадар Кара-Буйнуз и жупан Дирча Мрак из Трансильвании.

Потом в поле зрения неожиданно появилась чудовищная фигура: мускулистое мужское тело, но с отвисшими грудями старухи, увенчанное безобразной женской головой с торчащими лохмами седых волос, на руках и ногах из толстых корявых пальцев росли длинные кривые когти, а между пальцами, как на утиных лапах, были натянуты перепонки.

Монстр оглядел собравшихся клевретов тяжелым немигающим взглядом своих выпученных, без век, водянистых глаз и заговорил высоким хриплым голосом. Даже здесь и сейчас – спустя много времени и совсем в другом месте – нетрудно было ощутить, какой ужас наводило это исчадие на Ефимбора, Абуфалоса и прочих. Лишь Андис и, пожалуй, Чорносвит взирали и внимали с восторженным упоением.

Монстр поведал, что повелители Мрака уверены в решимости и преданности властителей восточных племен. Скоро, сказал он, непобедимое воинство сюэней пересечет последнюю полоску пустыни и вторгнется в земли рыссов, дабы принести диким народам ослепительную тьму подлинной истины. Еще он сказал, что пока не принято окончательного решения о том, по какому именно пути пойдет Орда, но, вероятнее всего, операционная линия будет самой простой: Бикестан – Парфия – Средиморье – Волчьегорск – Будиния – Царедар. Все зашептались, явно не обрадованные таким маршрутом. Вслух свои сомнения осмелился высказать, однако, только Чорносвит. Он промямлил: дескать, лучше бы сюэни после разгрома бикестанского войска сразу двинулись на север, форсировали Итиль, объединились с тигропольскими дружинами, а затем решительным броском ворвались в самое сердце рысских земель. «Не исключено, что так и получится, – равнодушно отвечало чудище. – Решать, понимаешь, будем не мы. Решать будут в Магрибе. Как хозяева прикажут, так и сделаем».