– Ага… А… э-э… а если этот якорь уже давно бросили, потому что он был очень тяжелым, сейчас нам это чем-нибудь поможет?
– Вряд ли.
Редж Башмак выглянул в люк. Небо нависало над головой грязно-желтым, распоротым ножами пламени одеялом. Гром грохотал непрерывно.
– Интересно, барометр сильно упал? – задумчиво поинтересовался он.
– Сильно, – мрачно отозвался Детрит. – Как начал, так и падал, и падал. До самого дна.
Любому д’рыгу известно: двери надо открывать медленно. Поскольку по ту сторону может поджидать враг. Не в этот раз, так в следующий.
Ошейник валялся на полу, рядом с миниатюрным фонтанчиком, бьющим из пробоины в днище. Проклятье!
Секунду выждав, Ахмед, не заходя, тихонько толкнул дверь. Она негромко стукнула о стенку.
– Я не сделаю тебе ничего плохого, – произнес он, обращаясь к сумраку трюма. – Если бы я добивался именно этого, сейчас ты бы уже…
«Жаль, что я сейчас не волк», – подумала Ангва. Волчьи инстинкты были бы как нельзя кстати. Но потом они же станут помехой. Волк не умеет владеть собой так, как человек. Он поддается страху, паникует, совершает
Спрыгнув на Ахмеда с верхней перекладины дверной рамы, она что было сил толкнула противника в трюм, сделала обратное сальто через порог, захлопнула дверь и повернула ключ.
Меч прошел сквозь обшивку, как раскаленный нож сквозь сало.
За спиной у Ангвы кто-то шумно выдохнул. Мгновенно развернувшись, она увидела двух человек, сжимающих в руках сеть. Очевидно, эту самую сеть они намеревались набросить на волка. Но кого они не ожидали увидеть, так это обнаженную девушку. Хорошо известный факт: внезапное появление обнаженной девушки сильно меняет ваши планы на ближайшее будущее.
Наградив каждого из сетебросателей хорошим пинком, Ангва метнулась в противоположном направлении, пинком же распахнула ближайшую дверь, вбежала и захлопнула дверь изнутри.
Оказалось, она попала в каюту с собаками. Те сразу вскочили, разинули было пасти – и тут же обмякли. Вервольф, в каком бы облике он ни пребывал, обладает властью над другими животными – они сразу съеживаются и пытаются придать себе как можно более несъедобный вид. Ну и что с того, такой вид власти – тоже власть.
Не обращая на собак внимания, Ангва бросилась к койке и отдернула занавеску.
Лежащий человек открыл глаза. Это оказался клатчец, но клатчец, бледный от слабости и боли. Вокруг глаз человека темнели круги.
– А-а, – произнес он, – значит, я уже умер и попал в рай. Ты гяурия?