– По-моему, пап, там было немножко по-другому…
– Суть в том, что на воде и сырой рыбе мы можем прожить… практически сколько угодно. А те без воды долго не протянут. И что это значит? Что очень скоро они приползут к нам на коленях. И тогда уже мы будем ставить условия.
Обхватив рукой плечи не успевшего увернуться сына, Дубина широким жестом указал на мир вокруг.
– Когда я начинал, сынок, у меня не было ничего, кроме старой лодки, наследства твоего дедушки, но я…
– …Работал не покладая рук… – утомленно продолжил Лес.
– …Работал не покладая рук…
– …И всегда держал голову над водой…
– …Верно, всегда держал голову над водой…
– …И всегда мечтал что-нибудь оставить мне… Ой!
– Прекрати насмехаться над отцом! – рявкнул Джексон. – Не то получишь по другому уху. Лучше посмотри – видишь эту землю?
– Вижу, пап.
– Так вот, это
– Но здесь ведь нет пресной воды, а почва, пап, насквозь просолилась. И кругом такая вонь!
– Это не вонь, а запах свободы, вот что это такое.
– А пахнет так, будто кто-то как следует пернул… Ой!
– Иногда, сынок, одно очень похоже на другое. Но я думаю о
Лес бросил взгляд на разлагающиеся водоросли.
Он осваивал рыбацкие премудрости, чтобы стать впоследствии рыбаком, как отец, потому что так повелось испокон веков – все мужчины в их семье становились рыбаками, – и он был слишком покладист, чтобы воспротивиться традиции, хотя на самом деле всегда мечтал стать художником. Он отличался наблюдательностью, и иногда то, что он замечал, вызывало в нем смутную тревогу, причины которой он и сам не мог себе объяснить.