– Теперь ваши лошади принадлежат мне, – сказал я оруженосцу. – Поук, среди них есть боевой конь?

– Конь, на котором он ехал, точно хороший, – сказал Поук. – Я не знаю, боевой или нет, но хороший. Потом там еще его конь… – Поук указал на оруженосца, – и вьючная лошадь.

– Все вещи, что на вьючной лошади, тоже принадлежат мне, – сказал я оруженосцу. – Я забираю вьючную лошадь и коня твоего господина. Конь, на котором ты ехал, твой собственный? Или сэра Нитира?

– Сэра Нитира, сэр…

– Эйбел.

– Сэр Эйбел. Я… я… У вас нет доспехов.

– Теперь есть. Я дарю тебе коня, на котором ты ехал. Слушай внимательно. Я по праву забрал у него коня, когда одержал верх в схватке, и просто подарил тебе. Теперь, когда он стал твоим, я хочу, чтобы ты положил на него своего господина и отвез куда-нибудь, где есть лекарь.

Оруженосец кивнул:

– У него здесь дом неподалеку, сэр Эйбел. Я… Вы настоящий рыцарь. Я надеюсь вскоре тоже стать настоящим рыцарем.

Я пожелал пареньку удачи.

– Должен признаться, что я был среди тех, кто избил вас на учебном плацу. Вам не следует дарить мне Резвого.

– Я не возьму Резвого обратно, – сказал я. – Он твой. Положи на него своего господина и увези отсюда.

Мы с Поуком вышли наружу и проводили их взглядом. Когда они скрылись за первым поворотом извилистой улицы, Поук спросил, не надо ли посмотреть, что за вещи достались нам вместе с вьючной лошадью. Я отрицательно потряс головой и велел найти трактирщика.

– Здесь, сэр? Да он уже давно умчался отсюда на всех парусах.

– И все-таки поищи. Тут наверняка есть какие-то работники – повар, слуги и тому подобное. Найди и их тоже. Я буду в распивочной примерять доспехи сэра Нитира.

Здесь остался и меч Нитира. Он был мне не нужен, но я обрадовался возможности хорошенько его рассмотреть.

Хотя он немного превосходил длиной меч сэра Равда и весил чуть больше, я не думал, что он столь же хорош. Желая проверить качество клинка, я вонзил его в столешницу стойки. Он вошел в дерево на пять-шесть дюймов и застрял. Я оставил меч там.

Я уже надел кольчугу Нитира и затягивал шнуровку (что довольно трудно сделать, когда на тебе кольчуга), когда вернулся Поук с плотной румяной женщиной.

– Это жена трактирщика, – объявил он. – А это мой господин, сэр Эйбел Благородное Сердце.

Женщина вежливо присела, а я объяснил, что снимал у них комнату трое суток.