– Моя мать там. Мои братья. И мои сестры.

Я спросил, о каком таком месте он говорит, но он ничего не ответил. Положим, я знал, что Гильф имеет в виду Скай, но хотел, чтобы пес рассказал о нем. Он никогда ничего не рассказывал мне о Скае.

Весь день мы просидели в ожидании, когда закончится дождь, а с наступлением темноты я услышал это. Думаю, в первый и последний раз до своего прибытия в Скай. Я услышал лай тысячи псов, подобных Гильфу, и громовой топот тысячи копыт, когда Дикая охота Вальфатера пронеслась по небу. Гильф хотел устремиться за ними, но я не позволил.

На следующий день погода немного улучшилась, но мы не смогли найти Военную дорогу. Я знал, что мы свернули на запад, когда отправились на охоту, и потому теперь я попытался идти на восток или на северо-восток. Но в затянутом плотной облачной пеленой небе я не видел солнца, а потому шел практически наугад. Вдобавок, в силу сотни разных причин (непроходимые чащи, густые заросли терновника, быстрые потоки, широко разлившиеся после дождя, глубокие ущелья и так далее), нам порой приходилось двигаться на юг, или на север, или даже на запад.

Наконец мы вышли к довольно хорошо утоптанной тропе и решили следовать по ней, покуда она не повернет в совсем уж не нужную нам сторону. Она привела нас к двери каменного домика, судя по виду, уже много лет пустующего. Половина крыши провалилась. Ставни, либо отвалившиеся сами, либо сорванные ветром, гнили в высокой траве под окнами. Открытая дверь болталась на одной петле.

– Здесь никто не живет, – сказал я Гильфу. – Давай остановимся тут, разведем костер и поохотимся поблизости. Может, сегодня нам наконец удастся обсохнуть.

– Тропа, – сказал он.

– Ты прав, кто-то протоптал тропинку к дому. Но он здесь не живет. Это очевидно. Возможно, он просто иногда приходит сюда взглянуть на дом.

Я понятия не имел, зачем кому-то сюда приходить, но Гильф не стал спрашивать.

– Надо постучать, – сказал он, когда я подошел к дверному проему.

Чувствуя себя глупо, я постучал в сломанную дверь рукояткой кинжала. На стук никто не ответил, ни приветливо, ни враждебно. Я постучал погромче, демонстрируя серьезность своих намерений, и крикнул:

– Эй! Есть тут кто?

Гильф принюхался.

– Кот, – сказал он.

– Что? – удивленно обернулся я.

– Воняет. В доме кот.

Я переступил через порог и сказал:

– И я тоже.

Гильф вошел следом. Большой черный кот в дальнем углу комнаты зашипел достаточно громко, чтобы нагнать страху на любого, и в два счета взлетел по стене на чердак.

В очаге темнела куча холодной золы, но на полу перед ним валялись два чурбана, а в ящике для растопки лежали сухие листья и щепки. Я поставил чурбан вертикально и расколол сильным ударом Мечедробителя.