– Даже не думайте отпустьить мою руку, – приказала Марголотта, когда они стали плавно подниматься вверх по стволу шахты.
–
– Да. Вот уже почтьи четыре года как.
– Что, ни капли?
– Только кровь животных. Я считаю, это добрее, чем убьивать их на бойне. Конечно, они становятся туповатыми, но, честно говоря, нье думаю, что какая-нибудь корова способна получьить приз как Лучший Мыслитель Года. Да, господин Ваймс, я повязала.
– Завязала… Мы говорим «завязала», – промолвил Ваймс слабым голосом. – И что… Кровь животных способна заменить человеческую?
– Примьерно настолько же, насколько лимонад способен замьенить виски. Тем не менее существо мыслящее всегда можьет найти достойную… замену.
Стены шахты остались внизу, и они уже парили в чистом морозном воздухе, который мгновенно пробрался под тонкую рубашку Ваймса. Затем леди Марголотта отлетела немного в сторону, и Ваймс упал в доходящий до колен снег.
– У наших гномов есть одна хорошая черта – они редко придумывают что-то новое и всегда придьерживаются старых методов, – сказала вампирша, паря над снегом. – Найти вас было совсьем не трудно.
– Где мы сейчас? – спросил Ваймс, окидывая взглядом засыпанные снегом камни и деревья.
– В горах, господин Ваймс. Достаточно далеко от города. Он в той стороне, против вращения. А теперь прощайтье.
– И ты бросишь меня здесь?
– Извьините? Это ведь вы сбьежали из тюрьмы. Меня даже и близко не было. Чтобы я, вампир, вмьешивалась в дела гномов? Это немыслимо! Могу лишь сказать… я люблю, когда людям дают равные шансы.
– Но здесь холодно! У меня даже куртки нет! Чего ты добиваешься?
– Зато у вас есть свобода, господин Ваймс. Самая жьеланная вещь на свете. Разве свобода не греет вас?
И леди Марголотта исчезла за стеной снега.
Ваймса начала бить дрожь. Он только сейчас понял, как тепло было под землей. Он попытался прикинуть, сколько сейчас времени. Горы озарялись тусклым, очень тусклым светом. Солнце только что закатилось? Или еще не взошло?
Снежинки налипали на влажную одежду.
Свобода может и убивать.