Он слышал, что Детрит все еще взводит свой арбалет. В этом и заключается недостаток большого оружия. Его можно было считать скорострельным только согласно геологическим стандартам.

– О, милая Дельфина! Смотрите-ка, что собака в дом притащила! – воскликнул Вольфганг, не обращая внимания на Ваймса.

Он сделал еще шаг вперед, и Ваймс услышал, как зарычала Ангва. Этому рыку беспрекословно повиновались почти все уголовные элементы Анк-Морпорка, особенно если слышали его в темном переулке. Гэвин зарычал еще громче.

Вольфганг остановился.

– Вольфи, у тебя на это не хватило бы мозгов, – сказала Ангва. – Без посторонней помощи ты даже из мокрого бумажного мешка не выберешься. Где мать? – Она окинула взглядом развалившихся на полу вервольфов. – Привет, дядя Ульф… тетя Хильда… Магвен… Нэнси… Юнити. Вся стая в сборе, да? Кроме отца, который, как я подозреваю, катается в какой-нибудь пакости на улице. Ну и семейка…

– Я хочу, чтобы все эти гадкие людишки немедленно покинули наш замок, – сказала вошедшая в зал баронесса. Она посмотрела гневным взглядом на Детрита. – И как вы посмели привести в мой дом тролля!

– Ента, сэр… Все, натянул, – довольным голосом сообщил Детрит, вскидывая на плечо гудящий от напряжения арбалет. – Только скажите, и я сразу стрельну.

– О боги, только не здесь. Мы же в замкнутом помещении!

– Когда я спущу курок, сэр, оно мигом разомкнётся.

– Как цивилизованно, – фыркнула баронесса. – Как по-анк-морпоркски! Вы всегда считали нас низшими видами. Думаете, вам достаточно цыкнуть и мы сразу разбежимся, поджав хвосты?

– Вы давно видели свои ворота? – осведомился Ваймс.

– Мы – вервольфы! – огрызнулась баронесса. Именно огрызнулась, потому что слова были острыми и четкими, она как будто не произнесла их, а пролаяла. – Всякими дурацкими игрушками нас не испугать!

– Но можно задержать. По крайней мере на время. А сейчас приведите сюда госпожу Сибиллу!

– Госпожа Сибилла отдыхает. И вы не в том положении, чтобы выдвигать требования, господин Ваймс. Мы в отличие от вас не совершали никаких преступных деяний.

У Ваймса отвисла челюсть, а баронесса продолжала:

– Игра не противоречит традициям. В нее играют многие тысячи лет. И какое еще преступление мы, по-вашему, совершили? Украли у гномов любимый булыжник? Мы…

– Я знаю, что он не был украден, – перебил Ваймс. – И я знаю…

– Ничего вы не знаете! Зато всех подозреваете. Впрочем, у вас такой склад ума.