– Возможно.

– Другие… морщинки на лице.

– Жизнь его тоже была другой, – сказала Сьюзен.

– Как ты узнала о нас? Обо мне и о нем?

– Моего дедушку, э… всегда интересовали подобные вещи. А кое-что выяснила сама, – уклончиво промолвила она.

– Почему кто-то нами заинтересовался? В нас ведь нет ничего особенного.

– Это достаточно сложно объяснить. – Сьюзен посмотрела на леди ле Гион. – Насколько безопасно здесь оставаться?

– Таблички немного сбили их с толку, – ответила ее светлость. – Они стараются их обходить. Я… как бы это сказать… позаботилась о тех, кто преследовал вас.

– Тогда я предлагаю тебе присесть, господин Лобсанг, – медленно произнесла Сьюзен. – Возможно, будет лучше, если я все-таки расскажу о себе.

– Да?

– Моего дедушку зовут Смерть.

– Ничего себе имечко. Кроме того, смерть – это конец жизни. Как смерть… может быть личностью?..

– СЛУШАЙ ВНИМАТЕЛЬНО, КОГДА Я РАЗГОВАРИВАЮ С ТОБОЙ…

Ветер пронесся по комнате, мигнул свет. Тени пролегли по лицу Сьюзен. Вокруг ее тела появилось тусклое голубоватое свечение.

Лобсанг проглотил мгновенно возникший комок в горле.

Свет померк. Тени исчезли.

– Есть процесс, который называют смертью, а есть личность, которую называют Смертью, – пояснила Сьюзен. – Так получилось. А я – внучка Смерти. Ты успеваешь за ходом моей мысли?

– Успеваю, но до этого момента ты казалась мне вполне обычным человеком, – пробормотал Лобсанг.

– Мои родители и были обычными людьми. Есть генетика, а есть генетика. – Сьюзен помолчала. – Ты тоже выглядишь вполне по-человечески. Ты удивишься, узнав, насколько популярен в этих частях света человеческий облик.

– Но я и есть человек.