– Что еще?

– Срежь ее.

Попросил я.

– Кого? – не понял Валерка.

– Роняйку. – Я, как заправский алкоголик, постучал себя пальцем по шее.

– А, давай. Я тебе говорил, раньше надо...

– Срезай.

Валерка снова вытряс из своей рубахи скальпель.

– Наклони голову.

Я наклонил.

Над ухом зажужжало, потом что-то будто пискнуло, потом Валерка ругнулся.

– Извини, друг, не получилось, – с досадой сказал Валерка. – За палец меня чуть не цапнула... Сама отвалится скоро. Давай лучше уходить.

Я потрогал шею.

– Да не парься ты, – успокоил Валерка. – Скоро отвалится, я же говорю. Ты давай, не стой, лезь лучше в дыру.

Я шагнул в угол, потом не удержался и все-таки посмотрел на койку маньяка Колчеданова.

Колчеданов вовсе не был расчленен. Он, как ни в чем не бывало, лежал и спал себе, по-прежнему с буденновкой на голове. Только бороды больше не было. Вернее, была, но не в полной комплектации. Средняя часть была напрочь сбрита, так что открывался голый острый подбородок с кривой бородавкой. Зато фланговые части остались в неприкосновенности. И вместо славянской благообразной бороды на лице Колчеданова красовался образчик двусмысленной буддийской бороденки. Похожей на раздвоенное жало дракона.

К такой бороде буденновка уже не пойдет, к такой бороде пойдет оранжевый балахон, медные колокольчики и невкусные бесплатные леденцы. Валерка спрятал скальпель в рукав.

– Я тебе еще устрою, – пообещал он. – Я тебе покажу вообще-то, правь-славь-ярославль... Что это?

Валерка напрягся, хотя вроде бы ничего и не произошло. Но нет, оказывается, произошло – послышался звук открываемого замка. Валерка вздрогнул, предостерегающе ткнул меня в бок, затем закатился под койку с недвижимым Колчедановым. Сделал он это снова ловко и умело – видимо, действительно был в этом деле специалистом. Несмотря на свою грузность. У меня подкойкового опыта было меньше, я снова замешкался, к тому же мне пришлось закатываться под пыточную койку, а это было неприятно.

Тяжелые воспоминания.