Лара поставила сок в холодильник, закрыла дверцу.

– Вера рассказала мне, где они собираются. Я хочу с ним поговорить. Мопед у тебя в гараже?

Я кивнул.

Мы прошли в гараж. Лара уверенно заняла место за рулем.

– Ты ездить-то...

Лара кивнула.

Водила она здорово. Лучше, чем я. Мы пролетели через город, минут за пятнадцать пролетели, совсем быстро, остановились рядом с большим ангаром. Спортзал.

Половину ангара занимала секция греко-римской борьбы, вторую половину атлетический клуб «Мастодонт». Чепрятков занимался в «Мастодонте».

– Лара. – Я попробовал взять ее за руку. – Может, все-таки...

– А не надо стыдиться, – сказала Лара. – Не надо. Это им надо стыдиться, а не нам... По-другому нельзя, я-то знаю. Надо учить. Я знаю.

Она пнула дверь, и мы вошли внутрь. Она вошла первой.

Внутри пахло теплым железом, меня слегка замутило – вчера в котельной тоже пахло железом, в человеке полно железа, и воды еще полно. Еще пахло потом и свежим деревом от пола. На ковре вяло ворочались несколько грузных, будто из свинца отлитых борцов, качков же наблюдалось немного, человек пять. Чепрятков тоже был. Сидел на скамеечке, качал трицепс узким хватом. Размеренно, как хорошо отлаженный гидроподъемник, разве что сервомоторы не хрумкали. В синей майке.

Лара сняла очки и протянула мне.

Я первый раз увидел ее глаза. Они были совершенно дикого цвета. То ли цвета неба бабьим летом, то ли зеленые, то ли фиолетовые, набравшиеся от очков, не поймешь. Таких я никогда не видел. Жутко красивые, будто подсвеченные слегка изнутри неоновыми лампочками. Только вот вокруг покрасневшие. Такие бывают, если люди долго не спят или телик долго смотрят.

Лара направилась к Чепряткову. Чепрятков весело бросил штангу, поднялся со скамьи, вытер ладони о майку. Широко улыбнулся. Шире, чем мастодонт на его майке. Остальные качки на нас никакого внимания не обратили, качки были людьми сосредоточенными.

– О! – радостно сказал Чепрятков. – Я читаю твои намерения в глазах! Сейчас свершится страшная месть! Злобный мститель Кокос взял на подкрепление свою стуканутую недорыжую подружку! Сейчас прольется чья-то кровь!

Лара подошла ближе.

– Мне нравятся такие девчонки, как ты, – сказал Чепрятков. – Наглые, не трусливые ничуть. Тощие такие, хы-хы... Бросай этого червя, а? Будем дружиться.

– Будем, – сказала Лара.

Задумчиво наклонила голову, затем треснула Чепряткова по уху. Несильно. Хлоп.