– Ого, – сказал кто-то из качков.

Удивленно брякнуло железо.

– Ты чего?! – крикнул Чепрятков. – Одурела совсем, медуза?!

И еще кое-что сказал. Нехорошее.

И выбросил вперед руку. Он не ударил, нет, скорее это был просто толчок. Но кулак Чепрятков свернуть успел.

Лара не увернулась.

Кулак ткнулся в скулу. Лара не устояла, упала на резиновые полосы. Я рванулся, но два борца цапнули меня, заломили руки. Здоровые, как тракторы, вдавили меня в деревянный помост. Прямо зубами в доски, а сверху чуть ли не уселись на меня, твари.

Зубы крошились, я ничего не видел, потому что весь ушел в эти зубы, дрыгался, мычал, пытаясь освободиться. Это было очень мучительно, я чувствовал, как зубы постепенно выламываются из десен. Самое поганое в этом было то, что я чувствовал – борцы делают это совершенно не специально, просто не рассчитывают силы. Не со зла. Они могли и шею мне сломать просто так. Тоже не со зла.

Потом меня вдруг отпустили. Я вскочил на ноги, хотел кинуться на этих кретинов, но они стояли, как деревяшки. И смотрели. И я тоже стал смотреть. На это стоило посмотреть.

Чепрятков... Он уже не стоял. Мне показалось, он не мог уже стоять, он влез рукой в шведскую стенку и висел на этой руке. Второй рукой он пытался все-таки как-то отбиваться, выставлял ее перед собой, зря только.

Лара била.

Даже не била, а...

Я не знаю, как это можно было описать. Лара стояла, наверное, в метре от Чепряткова, может, чуть дальше. Я не видел, как она двигалась, как наносила удары. Я видел только, как дергался Чепрятков, дергался, с хрустом стукаясь затылком о стену. Как тряпка. Будто с ним сделался приступ трясучки какой-то...

Потом Лара отступила. Чепрятков еще немножко постоял. Шагнул вперед, упал. Пополз к выходу. Тихо было, слышно, как вода по трубам течет, булькает в батареях.

Лара медленно шагала за ним, я видел ее глаза. Зрачки, расширенные зрачки, совсем как тогда...

Никто не пытался ее остановить. Ни качки, ни борцы, ни высунувшийся тренер. Чепрятков попытался встать. Лара пнула его. В подбородок. Носком ботинка. Жестко, даже жестоко. Чепрятков не встал.

– На спину, – велела Лара. – Быстро.

Чепрятков послушно перевернулся.

Лара продолжила.

Удары были не сильные, но быстрые, чавкающие какие-то. Отчего казалось, что с каждым ударом лицо Чепряткова с хлюпаньем крошится и ломается. Но на самом деле оно не ломалось, просто расплывалось большим живым синяком.