Лара кивнула. Я пошагал к мопеду.

– Женя... – позвала Лара.

Я обернулся.

– Я не... Я не хотела, чтобы так...

– Да ладно, Лар. Со всеми бывает. Все будет хорошо, я верю. Помнишь, я тебе рассказывал про своего крокодила?

– Помню.

– Я там не все еще рассказал. Потом я почти сразу нашел книжку, наверное, самодельную, но точно уже не знаю. Там тоже что-то рассказывалось про эту... страну вашу. И способы указывались разные для попадания. Я попробовал, у меня ничего не получилось только. Но теперь я верю. Точно верю. Даже знаю.

– Хорошо. Верить всегда хорошо.

– У тебя какой размер обуви?

– Чего? – удивилась Лара.

– Размер обуви какой?

– Тридцать седьмой, кажется...

– Отличный размер! – сказал я. – А у моей матери сорок первый, ты прикинь... Ладно, я поеду.

Человеку важно иногда побыть одному.

Я ехал медленно. Быстрее не хотелось. Что-то было в мире не так, я не мог понять что, но что-то было.

Как-то раз, уже довольно давно, я спросил старого, когда он понял, что стал старым. Старый долго думал, даже курил. Будто это могло помочь. А потом рассказал.

Когда я был маленьким, сказал старый, то, если оказывался в другом городе или в другом доме, мне всегда казалось, что каждое незнакомое мне место имеет свою душу. Что оно неповторимо, непохоже на остальные. У каждого места были свои ощущения. Но в один день все города и дома стали на одно лицо, стали похожи и неотличимы. И было уже все равно, где быть, потому что везде было одинаково.

Тогда старый стал старым.

В тот вечер, возвращаясь домой, я вдруг понял, что город пылен, скучен, безнадежен с севера на юг, безрадостен с запада на восток. Я понял, что в нем одинаково.