Я вскочил и побежал к пешеходному мосту. Через железнодорожные пути к мосту, ржавому, с нелепыми небьющимися фонарями, зачем их вешают, не знаю, во гады, сволочи просто какие-то зеленые, крапива...

Быстро забрался наверх. Путей было много, я даже не смог сосчитать. На крайнем правом стоял длинный эшелон с бочками, а больше не было, какая-то странная пустота. Только вороны на проводах, как черные семечки. Опять птицы. Я прошел до конца моста, вернулся обратно и скатился вниз, а на перроне уже был Гобзиков.

Я думал, что он не придет, но он пришел. Он сидел на огромном туристическом рюкзаке. Гобзиков нервно оглядывался, наверное, боялся, что мать его сюда прибежит.

Что она его остановит в тот момент, в который останавливать нельзя.

– Дай попить, – попросил Гобзиков.

Я кинул ему бутылку, Гобзиков пил долго, посматривал при этом по сторонам.

– А вдруг она не придет?

– Почему это вдруг она не придет? – спросил я.

– А вдруг она над нами просто прикололась? Все-таки?

Гобзиков сел на рюкзак и тут же встал, бросил бутылку в урну.

– Вдруг она прикололась? Вдруг ничего этого нет? Ведь ничего так и не получилось...

– И что? – спросил я.

– Как что?! – заволновался Гобзиков. – Ничего нет, а мы как дураки...

– Ты что, никогда не выглядел как дурак?

– Выглядел, конечно... Но все равно... Я так поверил...

Я промолчал.

– Я так поверил... – повторил Гобзиков.

– Рассуждай в логике, – сказал я. – Если ты так долго верил, то поверить еще чуть-чуть совсем не сложно. Поверь еще каких-то три часа.

– А ты? – Гобзиков посмотрел на меня сквозь прищур.

– Я – это я.