Он улегся, накрылся второй частью одеяла и затих. Скоро дыханье стало размеренным. Леки тоже отвалился от горшка с аскином. Овощи он только попробовал, согласно кивнув, когда один из соседей помянул недобрым словом хозяина и всю эту блевотину. Они поняли друг друга. Леки тоже улегся, прислушиваясь к другим постояльцам. Его заботило, что же они вообразили себе после его криков. Те не спеша доигрывали последний кон. Проигравшие отчаянно ругались, стараясь выторговать лишний бросок, и игра затянулась еще надолго.

Леки разобрал имена. Старшего звали Прату, это он выигрывал, и остальные беспрестанно поминали его самыми разными словами. Второй, самый невезучий, это Кайс или Кайюс, на слух звучало то так, то эдак. Два его спутника говорили по-разному. Третьего вообще никак не величали, обращаясь не иначе как «эй», «да погоди», «послушай, неудачник». Если Триго и вправду заснул, то ему спать никак нельзя, думал Леки, вслушиваясь в незатейливые выкрики игроков. Ему и самому не до сна было. Еще одна пустота на сегодня – и он свихнется.

Соседи наконец закончили игру, и счастливец Прату сгреб все монеты. Они тоже разлеглись на своих топчанах, задули невозможно чадивший светильник. Перебрасываясь в темноте скабрезными шуточками о похождениях Кайса, о каком-то хозяине постоялого двора, вздумавшем надуть их, о малышке, ждущей где-то там Прату с нетерпеньем, они тоже начали затихать, а Леки еще долго лежал без сна, боясь опять подвести их обоих.

Разбудил его Триго. В избушке без окон стояла тьма кромешная.

– Просыпайся, – шептал ниори на ухо, сжав его плечо. – Пора. Вставай, сумки бери свои.

«Надо же, опять провалился», – досадуя на себя, подумал Леки.

– Надо проверить, все ли на месте… – так же, шепотом, ответил он.

– Не надо, – перебил ниори. – Они спали всю ночь. Один из них на двор выходил ближе к утру, а так… ничего.

– Откуда знаешь? Ты что, не спал совсем? – несказанно удивился Леки.

– Не спал, – так же тихо ответил ниори. – Седла я уже вынес. Бери свои сумки – и вперед.

Они вывалились в промозглую предутреннюю серость и вздохнули с облегчением, глотнув воздуха. Тихонько прокрались к коновязи, стараясь не брякнуть ничем ненароком, кое-как оседлали коней.

– Отделаться не могу, – прошептал Триго, – мне все кажется, что за нами кто-то следит.

Леки прислушался к себе. Ничего.

– Разве что хозяин, – предположил он, – боится, что мы, кроме своего, с собой еще и его что-нибудь прихватим. Коровку-кормилицу. – Он громко фыркнул.

– Тише, – зашипел Триго.

Они торопливо вывели лошадей за плетеную калитку, забрались в седла, тронулись в путь, стараясь не шуметь, держась вчерашней тропы.