Второй голос промычал нечто невразумительное.

Кто-то бесцеремонно тряхнул Леки за плечо. Голова опять взорвалась болью, и он застонал, но не сильно, словно в забытьи, дернулся – и снова затих, притворяясь бесчувственным.

– Не-а, – с неудовольствием проворчал Прату, – а второй колдун живой?

Леки почувствовал, что теперь незнакомец трясет уже Триго.

– Этот и вовсе дохлый, даже и не стонет. – Он ругнулся. – Я тебе что говорил, а? Я тебе говорил никому не потребное месиво из них делать? И тебе тоже, велел я или нет?! – Прату мало-помалу начинал злиться все больше. – Сказано же, живыми они нужны… да еще и целыми по случаю. Коли до вечера не оклемаются, кто нам за эту дохлятину заплатит?

– Да за них и за целых ничего не получишь. Какие они тебе колдуны? – вмешался третий голос, противный и надтреснутый, как расщепленное молнией дерево.

– Какие-никакие, а других что-то не видать! – отрезал главный.

– Нет, ты скажи мне, скажи, – слушал Леки под мерное покачивание повозки, – что это за колдуны такие, что на раз поймались, пикнуть даже не успели, а? – торжествующе закончил треснутый.

– На раз! – презрительно уронил Прат, сплюнул. – Своего Счастливчика поспрошай, как мы их на раз уловили!

– Счастливчик – дело другое, – процедил треснутый, – ему ж никогда не везло. Вот сколько его знаю… с тех пор, как он прибился к нам… я только и ждал, когда ж его наконец уделают. Сколько раз брать его не хотел, а он все упрашивал, упрашивал… «Куда ж я пойду? Что делать буду? Не оставьте, братцы!» – Голос затрещал еще противнее, кривляясь. – Вот и таскал с собой этого сына олду. Его уж не однажды должны были приколоть. Так чего б не тут? Мне все легче.

Он расхохотался.

– То-то ты мне в этот раз его подсунул! – злился Прату.

– Ну, остынь, Прату, – успокаивал треснутый, ища примирения. – Зато делиться будем на шестерых. – И с сомнением пробормотал вслед: – Ежли будет чем…

– Будет, не сомневайся. – Прату вновь подобрел. Видно, мысль о награде за труды грела его сердце не хуже полуденного солнца. – У меня глаз наметанный. Я уж больше цикла людишками промышляю. А с тех пор, как новый Главный тиган объявился, долгих ему лет здоровья, мне работенка завсегда находится. Я много странных людишек перевидал! Уже нюхом их чую, мне и глазами-то смотреть не надо. И ведь загвоздка получилась – уже сколько по Тэйсину слоняемся, и ничего. А тут они! И сразу видать – людишки непростые, особо тот, что потемнее. Его прям там, в избе, как вывернуло! И орал, и трясся. Я так двоих ведунов когда-то распознал… Так что дело старое, знакомое. И в барахле у них трава застряла да колючки – не иначе как по лесам шатались, и частенько. И нас чурались, и жратвы такой им едать не приходилось. Это все к тому же, одному, говорит.