4. Тогда нас уже нельзя назвать бунтовщиками, правильно? Потому что нас больше, а большинство не может бунтовать, это же логично.

5. Таким образом получается, что мы – хорошие парни. Конечно, хорошими мы были всегда, а сейчас стали официально. Типа математически, да?

6. Поэтому мы тут подумали: можно продвинуться до Короткой улицы, потом, тихонько так, по Колиглазной, перебраться на тот берег и…

7. Сержант, у нас что, из-за этого будут неприятности?

8. Ты как-то странно на меня смотришь, сержант.

9. Извини, сержант.

Вот над этим Ваймс и размышлял. Перед ним стоял все больше беспокоящийся Фред Колон, а вокруг застыли остальные защитники баррикад, имевшие такой вид, словно их застали за незаконной игрой «Постучи в дверь и дай деру». И все смотрели на Ваймса с опаской, словно боялись, что он вот-вот взорвется.

Во всей идее просматривалась некая странная логика, правда исключающая такие факторы, как «реальная жизнь» и «здравый смысл».

Они потрудились на славу. Перегородить городскую улицу нетрудно. Достаточно сколотить две повозки и набросать на них побольше мебели и прочего хлама. Именно так они обходились с главными улицами. А если навалиться всем скопом, такие баррикады можно перемещать с места на место.

Остальное еще проще. По городу было настроено великое множество мелких баррикад, и их защитники начали потихоньку присоединяться. Так, почти незаметно для всех, Народная Республика Улицы Паточной Шахты заняла почти четверть города.

Ваймс сделал несколько глубоких вдохов.

– Фред? – позвал он.

– Да, сержант?

– Я приказывал это делать?

– Никак нет, сержант.

– Слишком много переулков, Фред. Слишком много людей.

Колон повеселел.