– Да, – кивнул Карцер. – Все правильно. И тебе повезло, что я здесь оказался, мой маленький солдат.
«Мой маленький солдат… – повторил про себя майор. – Подчиненные обязательно услышат это и запомнят. Маленький солдат».
– В чем же мое везение? – спросил он.
– Пока ты и твои надраенные до блеска парни гарцевали и гонялись за прачками, – сказал Карцер, придвигая к себе единственный свободный стул в палатке и опускаясь на него, – на улице Паточной Шахты случилась
– О чем ты говоришь? У нас нет ни одного рапорта о беспорядках на этой улице!
– Правильно, нет. А тебе это не показалось странным?
Майор медлил с ответом. Улица Паточной Шахты… Он что-то слышал о ней недавно, но вспомнить никак не удавалось. Капитан хмыкнул и передал ему через стол лист бумаги. Маунтджой-Дубс взглянул на документ и сразу все вспомнил.
– Один из моих капитанов был там сегодня и доложил, что все под контролем.
– Правда? Под чьим же? – спросил Карцер.
Он откинулся на спинку стула и забросил ноги на стол.
Майор гневно уставился на его грязные башмаки, но те ничуть не смутились.
– Убери ноги с моего стола, – велел Маунтджой-Дубс.
Глаза Карцера сузились.
– Это кто говорит? – спросил он.
– Мое оружие, если угодно…
Майор посмотрел Карцеру в глаза и пожалел об этом. Ему приходилось видеть такие глаза на поле боя.
Очень медленно и с подчеркнутой осторожностью Карцер убрал ноги со стола. Потом достал заскорузлый от неведомых телесных жидкостей платок, театрально плюнул на стол и принялся усердно его вытирать.
– Прошу извинить меня, препокорнейше прошу, – сказал он. – Но пока вы, господа, печетесь тут о чистоте своего стола, язва, как говорится, разъедает самое сердце города. Кто-нибудь говорил вам, что участок на Цепной улице сожжен дотла? При пожаре, как мы предполагаем, погиб бедный капитан Загорло и по меньшей мере один из наших… технических специалистов.
– Загорло?! Не может быть… – покачал головой капитан Препиракль.