– Видишь ли, в этом промежутке время для меня безгранично, и я могу делать все, что захочу. С тем же успехом вы могли быть каменными статуями и пытаться меня поймать.

Улиция по-прежнему ощущала единение с сестрами. Связь оставалась на месте.

– Слабо. Очень слабо, – подвел итог Джеган. – Мне доводилось видеть, как другие проделывали это гораздо лучше. Впрочем, у них был опыт. Я оставил связь между вами. Пока. Потому что хочу, чтобы вы продолжали чувствовать друг друга. Потом я ее разорву. И так же, как я могу разорвать эту связь, я способен сломить ваш разум. – Он отхлебнул вина. – Но это непродуктивно. Как можно преподать людям урок, если их разум его не воспринимает?

Улиция почувствовала, что Цецилия обмочилась.

– Как? – услышала она свой хриплый голос. – Как ты можешь пользоваться промежутком между мыслями?

Джеган, взяв нож, отпилил кусок от ломтя жареного мяса, лежащего перед ним на серебряном подносе. Нанизав его на кончик ножа, он поставил локти на стол.

– Что такое мы? – Он махнул ножом, разбрызгивая вокруг жир. – Что такое реальность? Реальность нашего существования?

Джеган отправил мясо в рот и продолжал:

– Мы – это наши тела? Значит, человек небольшого роста и телосложения менее значителен, чем крупный? И, потеряв руку или ногу, мы начинаем исчезать? Нет. Мы остаемся собой. – Он прожевал мясо и отрезал себе еще. – Мы – это не наши тела. Мы – это наши мысли. Оформившись, они создают реальность нашего бытия. А между этими мыслями – ничто, только лишь тело, которое ждет, когда наши мысли сделают нас теми, кто мы есть. И в этом промежутке появляюсь я. В этом промежутке время для вас не имеет значения, но имеет значение для меня. – Он запил мясо изрядным глотком вина. – Я – тень, проскальзывающая в трещины вашего существования.

Улиция почувствовала, как ее подруг начинает бить дрожь.

– Это невозможно, – прошептала она. – Твой Хань не может растянуть время или разорвать его на части!

Джеган снисходительно улыбнулся, и от этой улыбки ее сердце ухнуло куда-то вниз.

– Маленький деревянный клин, вставленный в трещину огромного камня, разламывает его на части. Разрушает его. Я и есть такой клин. И теперь этот клин вбит в трещины вашего разума.

Улиция молча смотрела, как Джеган разрывает пальцами жареного поросенка.

– Когда вы спите, ваши мысли расплываются и вы становитесь уязвимы. Тогда мои мысли вползают в трещины. Те промежутки, когда вы выпадаете из существования, – мои охотничьи угодья.

– Чего ты от нас хочешь? – спросила Эрминия.

Джеган отправил в рот солидный кусок свинины.