Улиция судорожно сглотнула.

– Мы все поняли... Превосходительство.

Темный взгляд Джегана лишил ее способности дышать.

– О нет, Улиция! Не думаю, что вы действительно поняли. Но, когда урок закончится, поймете.

Не сводя кошмарного взгляда с Улиции, он сунул руку под стол и вытащил оттуда за волосы миниатюрную женщину. Та скривилась от боли. Одета она была так же, как остальные. Сквозь прозрачную ткань Улиция разглядела старые, уже пожелтевшие синяки и совсем свежие, лиловые. На правой щеке виднелась длинная царапина, а левая превратилась в сплошной кровоподтек с четырьмя глубокими порезами, оставленными перстнями Джегана.

Это была Кристабель, одна из сестер Тьмы, оставленных Улицией во Дворце Пророков. Они должны были все подготовить к ее возвращению. Похоже, теперь они ведут подготовку к прибытию Джегана. Вот только что ему нужно во Дворце Пророков, Улиция никак не могла сообразить.

– Встань передо мной, – велел Кристабели Джеган.

Сестра Кристабель бегом обогнула стол и встала перед императором. Она быстро пригладила волосы, вытерла губы и поклонилась.

– Чем могу служить, Превосходительство?

– Видишь ли, Кристабель, мне необходимо преподать этим сестрам первый урок. – Он оторвал от фазана вторую ножку. – А для этого ты должна умереть.

Она поклонилась:

– Слушаюсь, Прево... – И застыла, осознав, что именно он произнес. Улиция видела, как у нее задрожали ноги, но несчастная не осмелилась издать ни звука.

Джеган жестом приказал сидящим на шкуре женщинам убраться, и те быстро отползли в сторону.

– Прощай, Кристабель.

Вскрикнув, она взмахнула руками и рухнула на пол. В следующее мгновение она закричала так истошно, что у Улиции заложило уши. С остановившимся дыханием шесть сестер смотрели на Кристабель. Джеган впился зубами в фазанью ножку.

Душераздирающие вопли не прекращались. Кристабель отчаянно трясла головой, тело ее выгибалось в конвульсиях.

Джеган лениво обгладывал ножку и запивал вином. Никто не произнес ни слова, пока он не покончил с мясом и не потянулся за виноградом.

Наконец Улиция не выдержала:

– Когда она умрет?

– Когда умрет? – выгнул бровь Джеган, Откинув голову, он гулко расхохотался. Никто в зале даже не улыбнулся. Мощное тело императора сотря салось от смеха. Тоненькая цепочка на щеке подрагивала. Наконец он успокоился.