Внезапно ей пришло в голову, что Энн, возможно, хотела убрать Уоррена отсюда, чтобы сестры Тьмы не убили его за то, что он слишком много знает.

Верна отбросила ненужные мысли и сосредоточилась на том, чтобы ее не застала врасплох какая-нибудь сестра Тьмы, надумавшая укрыться во Дворце, пока снаружи кипит бой.

Дойдя до дверей в покои Пророка, Верна набрала в грудь побольше воздуха и вступила во внутренний коридор. Щиты почти тысячу лет удерживали здесь Натана.

А теперь – Уоррена.

Она вошла в покои. Двойные двери в конце помещения, ведущие в маленький садик Пророка, были открыты. Оттуда струился теплый ночной воздух. На боковом столике горела свеча, которая почти ничего не освещала.

Сердце Верны радостно подскочило, когда она увидела встающего со стула мужчину.

– Уоррен?

– Верна! – Он кинулся к ней. – Хвала Создателю! Тебе удалось бежать!

В Верне вдруг проснулись ее прежние страхи.

– Что это за феноменальная глупость – послать мне свою дакру! – Она погрозила ему пальцем. – Почему ты не воспользовался ею, чтобы спастись самому? Полная безответственность! А если бы что-то случилось? У тебя была дакра, и ты выпустил ее из рук! О чем ты только думал?!

– Я тоже рад тебя видеть, Верна, – улыбнулся Уоррен.

– Отвечай на вопрос! – Верна спрятала охватившие ее чувства за сухим тоном.

– Ну, во-первых, я не умею ею пользоваться. Я боялся сделать что-то не так и лишить нас последнего шанса. Во-вторых, у меня опять на шее этот ошейник, и пока я от него не избавлюсь, я не могу пройти сквозь щиты. Я знал, что у меня не хватит духу заставить Леому снять его, а потом хладнокровно ее убить. А в-третьих, – он нерешительно шагнул к ней, – на случай, если бы только у одного из нас была возможность сбежать, я хотел, чтобы это была ты.

Верна долго смотрела на него. В горле у нее застрял комок. Не в силах больше сопротивляться, она повисла у него на шее.

– Уоррен, я люблю тебя! Я правда тебя люблю.

Он нежно обнял ее.

– Ты даже представить не можешь, как долго я мечтал услышать от тебя эти слова, Верна! Я тоже люблю тебя.

– А мои морщины?

Уоррен улыбнулся ласковой, сияющей улыбкой, свойственной только ему одному.

– Когда они у тебя появятся, я полюблю и их.