И только в бельетаже сидели неподвижно. В отблесках ярко освещенной сцены Раман видел белые лица и лихорадочно посверкивающие глаза.

Где-то там, рассеянно улыбаясь, сидел егерь, господин Тритан Тодин…

Раман попытался отыскать его – но не смог. Все люди, сидевшие в бельетаже, вдруг показались ему похожими на Тритана.

Да ведь они все егеря, вдруг понял он, холодея. Все, до одного, старые, молодые – егеря…

Человек, сидевший у самого бархатного барьера, будто ощутил его мысль и повернул голову. Прикосновение его взгляда было, как хлыст.

Раман сжал зубы.

Посреди зала, в центральном проходе, алчно горел красный огонек работающей камеры.

Павла сидела в приставном кресле. Больше всего ее страшило, что вдруг сбойнет камера или сядет тысячу раз проверенный аккумулятор. В том, что Сава не подведет в любом случае, она была почти уверена.

– Хороший свет, – бормотал Сава, вернее, Павла читала это по его губам. – Хороший… Трансфокатор… так…

Среди всех, кто был в зале, у одного Савы не было времени ужасаться либо восторгаться – он делал свое дело, Павла прекрасно понимала, как сложно снимать спектакль, который видишь впервые. Хотя, по просьбе Павлы, досконально проштудировал творение Вечного Драматурга. Но что за бесконечный путь от пьесы до спектакля!..

За ее спиной, где-то в бархатной темноте, сидел Тритан. Иногда ей казалось, что она чувствует на затылке его взгляд – и это отвлекало. Мучило еще и потому, что Павла чувствовала себя почему-то виноватой.

Разве муж с женой, да еще любящие друг друга, могут так долго быть в таких странных отношениях?!

Она уже очень давно не говорила со своим мужем откровенно. Она вообще почти с ним не говорила.

Она даже не сказала ему про звонок-предложение. Про звонок от людей, вот уже трижды пытавшихся ее похитить, и с каждым разом все настойчивее, все ближе к удаче; она не сказал об этом Тритану, последние дни она вообще мало с ним разговаривала, да это было и несложно – он целыми днями пропадал на работе… Звонок «доброжелателей» потряс ее, но она промолчала – из детского упрямства, просто затем, чтобы чуть-чуть сравняться с ним в умении напускать туман. Он никогда не говорил Павле всего – теперь и у нее есть от Тритана маленькая тайна…

Она не подумала о том, что тайны – кислота, эффективно разъедающая самую прочную связь между самыми близкими людьми.

А может быть…

В ее жизни была та ночь в Пещере и тот егерь, который шел ее убивать. А значит, звонивший ей незнакомец если и врал, то не во всем.

В каких-то его словах была правда…

Когда открылся занавес и в полутьме возникла фигура егеря, Павла изо всех сил вцепилась в подлокотники. И кожей ощутила пронесшийся по залу вздох.