Он вполне мог бы переложить этот груз на заведующего труппой… да на кого угодно. Тем более, что до половины шестого утра казалось, что выбора у него так и так не будет – старая развалина, сраженная сердечным приступом, он не сможет встать с постели…

А в полшестого он додумался единой пригоршней принять все лекарства, оставленные врачицами из «Скорой».

И понял, что звонить завтруппой ни в коем случает не станет.

Никому не станет звонить. Отправится сам.

Из-под приоткрытой балконной двери тянуло холодом. Ночь была сырая и ветренная; лежа без сна, он вдоволь наслушался шелеста и скрипа, будто деревья, боясь предстоящей осени, поспешно изливали друг другу свои страхи…

Он с трудом поднялся, доковылял до ванной и, увидев в зеркале собственное лицо, грязным образом выругался.

Грязно – но очень тихо. Не потому что боялся смутить собственное отражение, а потому, что на громкие ругательства не хватало сил.

Звякнул входной звонок. Как-то очень осторожно, будто боясь потревожить; Раман дернулся и посмотрел на часы: шесть утра…

– Входите, – хотел крикнуть он, но крика не получилось; стянув с крючка ободранный полосатый халат, он побрел в прихожую – правая нога босая, левая – обутая в тапочек с черным синтетическим ворсом.

На лестничной клетке стояла Павла Нимробец. В большой, не по росту, мужской куртке; она отшатнулась, увидев его лицо, а он испугался, встретившись с ней глазами.

Потому что глаза были сухие и лихорадочные, совершенно больные, сумасшедшие.

– Я удрала, – виновато пробормотала она, кутаясь в куртку. – Я от них… дураков… сбежала… Но у меня маячок. Мне все равно не сбежать…

– Павла…

– Тритана убили, – сказала она как-то даже весело. – Сон его был глубок… но смерть пришла совершенно не естественно, потому что его застрелили в Пещере из этого… самострела… а он говорил, что в Пещере самострелов нет…

– Павла?!

Он втащил ее в квартиру, огляделся, как слепой, кинулся к телефону, на ходу прикидывая, кто сейчас нужнее – психиатр, кардиолог, гинеколог, Второй советник?!

– Не надо! – вскрикнула Павла за его спиной. – Не надо никому звонить…

Он беспомощно опустил трубку на рычаг.

– Больницей пахнет, – сказала Павла шепотом. – Вы… чего это, а?..