– Тритан приходил? – спросила она, глядя воспаленными глазами куда-то мимо него, в пространство.

Раман перевел дыхание.

Да, Тритан приходил. Обоим казалось сейчас, что Тритан сидит в кресле напротив, закинув ногу на ногу – по обыкновению чуть рассеянный, спокойный и доброжелательный.

«Что же вы наделали, Раман?»

– Человек не может не отвечать за своего зверя…

«Вы никогда не видели, как тысячи людей прут друг на друга, стенка на стенку. Как взрываются… бомбы, и летят в разные стороны руки и ноги, виснут на деревьях…»

– Зверя? – сонно переспросила Павла. – Вы… про зверя, Раман?

– Павла, – сказал он глухо. – А может, мы…

Ветер. Сухие листья, и те, что не успели еще стать сухими – но станут, непременно станут, осень…

– Я тоже об этом думаю, – теперь она неподвижно смотрела в потолок. – То, что мы сделали… Может быть, это совсем не так хорошо… может быть…

Раман вспомнил Валя.

«Я боюсь! Я в общаге мою посуду – и вдруг вижу, что я… будто я схруль. Я боюсь… что Пещера… о Пещере нельзя говорить вслух, она отомстит!..»

Что привиделось Валю в тот день? От кого он спасался, кидаясь головой вниз в окно пятого этажа?..

– Что же теперь сделаешь, Павла, – сказал Раман шепотом. – Уже… Не вернуть…

Что имел в виду Тритан, говоря о «лепестках»? О «бомбах»?!

Сейчас это представлялось очень важным.

А тогда – тогда он даже не удосужился переспросить…

– Павла, не спи!!

– Оставь меня в покое, – она в кои-то веки обратилась к нему на «ты». – Я хочу… я не могу больше.

Она лежала, уткнувшись лицом в диванную подушку с прорехой.