Итак, предатель и сосуд.

Отчего‑то именно загадочный артефакт занимал большую часть размышлений Кристофера Лайера. Не оттого ль, что имя преступника он уже мог назвать с уверенностью от тридцати трех до пятидесяти процентов?

Подозреваемых трое. Причем одного из них, по мнению детектива, можно было наверняка исключить. Ведь именно Уриил Айсберг поймал Элмса и притащил для публичного допроса. Именно капитан пытался добиться от целителя ответа на вопрос о некоем артефакте.

«Сридей лухот а‑брит».

Зря ты, парень, думаешь, что никто не расслышал твоего вопроса. Равно как и не понял, о чем ты спрашиваешь.

«Остатки скрижалей завета».

Хм, любопытно, что имеется в виду. Неужели те самые два легендарных камня, на которых Моисей записал десять заповедей, продиктованных ему на горе Сион самим Создателем? И которые пророк разбил, разгневанный безобразным поведением соплеменников, вернувшихся к языческой мерзости.

Кристоферу доводилось слышать, что остатки тех скрижалей были бережно собраны левитами и тщательно сберегались в Святая Святых Иерусалимского храма. Конечно, не так ревностно, как Ковчег Завета, где покоились повторно изготовленные Моисеем скрижали, но тоже весьма надежно. Потом обломки вроде бы затерялись во время одной из Иудейских войн.

Даже невозможно себе представить, какой силой может обладать подобная реликвия. Она вполне способна сделать из никудышного знахаря великого чудотворца. И защитить его от всяческих напастей. По крайней мере, от таких безобидных, как обычное сканирование магической ауры. (Еще во время первой вылазки разведотряда Лайер пытался прощупать всех троих и не добился никаких результатов.)

Понятное дело, Синедрион не пожалел бы никаких средств и сил, чтобы заполучить такую святыню обратно. Потому и послал на дело лучшего из лучших.

Значит, остаются двое.

Кто из них предатель, упоминавшийся человеком‑лягушкой?

При мысли о птилай'йи сыщик поежился.

Вспомнилась яростная атака разъяренных жабоидов, чудом отбитая. Взрывы. Крики «Спасайся, кто может!», растерянно топчущиеся на палубе пассажиры, задыхающийся в истерике человеческий поток, выливающийся с нижних палуб, люди, колотящие в двери кают‑мышеловок.

А вот они уже привыкли к этому миру.