Вскоре после моего воцарения на троне Стерпора в столицу прибыл Ламас, которому стало намного лучше. Он немедленно явился ко мне, сияя радостной улыбкой.

– Ну, я за жалованьем, – заявил колдун, потирая руки, – кажется, мне было обещано двести золотых.

О горе мне, недостойному, как мог я, обладая хоть и малым, но весьма ярким провидческим даром, упустить возможность спасти его, как мог я не успеть защитить, спасти столь драгоценного для империи – и моего будущего – человека. О горе мне, несчастному, горе… Исправить, кажется, уже ничего нельзя… И все же у меня есть надежда на благоприятный исход этого дьвольского дела, ведь я знаю, кто виноват во всем. Нет никакого сомнения, что здесь замешан тот мерзкий провидец, та дьявольская тварь в человеческом обличье – Кевлар. Чего бы мне это ни стоило, я найду Дарта Вейньета и вырву его из лап кромешной тьмы… Из записок Ламаса

О горе мне, недостойному, как мог я, обладая хоть и малым, но весьма ярким провидческим даром, упустить возможность спасти его, как мог я не успеть защитить, спасти столь драгоценного для империи – и моего будущего – человека. О горе мне, несчастному, горе… Исправить, кажется, уже ничего нельзя… И все же у меня есть надежда на благоприятный исход этого дьвольского дела, ведь я знаю, кто виноват во всем. Нет никакого сомнения, что здесь замешан тот мерзкий провидец, та дьявольская тварь в человеческом обличье – Кевлар. Чего бы мне это ни стоило, я найду Дарта Вейньета и вырву его из лап кромешной тьмы…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ В ней рассказывается о том, что всякое стремительное возвышение может в конце концов привести к низвержению в пропасть

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

В ней рассказывается о том, что всякое стремительное возвышение может в конце концов привести к низвержению в пропасть

Сидеть на королевском троне было весьма приятно – мое тщеславие усиленно тешилось, но оказалось, что трон не самое удобное место для сидения. Он был слишком широк, так что положить руки на подлокотники не представлялось возможным. К тому же он был почему-то выполнен в граните – зад постоянно мерз, несмотря на то что расторопные слуги постоянно подкладывали под меня подушки. Я скользил по гладкому граниту и время от времени падал на пол, если не успевал вовремя замедлить движение. Яростно топая от досады ногами, я выгонял слуг, чтобы остаться в одиночестве и предаться занимавшим меня мыслям. Несмотря на явные неудобства, тронная зала стала моим излюбленным местом во дворце. Здесь я отдыхал от праведных королевских трудов, набирался сил и строил новые честолюбивые планы.