Что бы он там ни думал, но приказ к атаке с его стороны за эти дни так и не поступил. Вилл рассуждал, как всякий здравомыслящий полководец: правильнее оборонять город, нежели вести бой с превосходящими силами противника за его стенами. Если бы он сражался не со мной, а с каким-нибудь другим человеком, его логические умозаключения имели бы право на существование, но Вилл забыл, что ему противостоит самый хитроумный человек в Белирии, а может, и во всем мире…

Огромное воинство застыло на холме перед Вергардом. Сейчас мои солдаты более всего напоминали луноликих стервятников. Лица у всех замотаны тряпками, пропитанными специальным составом, нейтрализующим действие газа. Глаза над тряпками глядят настороженно. Никто не знал, что я задумал, поэтому маскарад казался моим людям излишним. Общий настрой воинства вызывал у меня серьезные опасения. Не дай бог, кто-нибудь решит избавиться от повязки. Воинственный дух улетучится мгновенно. Даже один-два воина, попавших под действие веселящего газа, могут внести настоящую панику в стройные ряды…

Сам я также закутал голову черной тряпкой, а поверх нее нахлобучил шляпу. Вид у меня, как мне казалось, был вовсе не смехотворный, а весьма и весьма воинственный и даже пугающий. Кар Варнан намотал тряпку неровно, и из-под нее выбивалось упругое красное ухо.

– Дышать совсем невозможно, – пожаловался он.

– Придется потерпеть, – откликнулся я.

– Долго терпеть-то?

– Пока всех не отравим. Кугель!

Изобретатель показал мне большой палец – мол, все под контролем. Он суетился вокруг гигантских агрегатов, постукивал по широким, установленным крест-накрест лопастям и скалил зубы – то ли восторгался тем, как все славно сделано, то ли отчаянно злился на что-то. Сооруженные наспех аэродинамические установки не внушали мне доверия. К тому же с головой у Кугеля Кремоншира после пребывания в Доме мозгоправления пока еще было не совсем в порядке. Меня успокаивало только то, что задача перед машинами стоит совсем несложная – нагнать газ на город, а там за дело примется магия.

Ламас суетился неподалеку, сыпал перед установками Кугеля серый порошок, что-то выкрикивал нараспев, заламывал руки, – как плохой ярмарочный актер, щелкал узловатыми пальцами и дергал себя за бороду.

Я заметил, что шеренга воинов напротив колдуна прогнулась внутрь – никому не хотелось оказаться в непосредственной близости в тот момент, когда произойдет выплеск магической энергии.

– Ну, когда он того-то?.. – спросил Варнан.

Более невнятно сформулировать вопрос, наверное, невозможно. Слышал бы Кара Варнана Альфонс Брекхун – у старого учителя, наверное, от возмущения поползли бы вверх обе густые брови. Так и представляю себе его благородное лицо и восклицание: «Что это, юноша?! Разве настоящий ритор так строит вопросы?!»