– Конечно, ваше величество, – заверил меня колдун, – скоро, уже очень скоро все они помрут…

– Помрут?! – вскричал я.

– Ой-ой-ой, ошибся, конечно, ошибся, – засуетился он, – я хотел сказать – заснут. Точно, все они заснут.

– Ну, смотри! – погрозил я колдуну. – Не разочаруй меня…

– Пока все идет хорошо… – продолжая вглядываться в Вергард, проговорил он.

Задумчивое настроение колдуна мне очень не понравилась, как и его странные оговорки – очень уж он напоминал естествоиспытателя, который оторвал мушке крылья и говорит: «Пока все идет хорошо! Она живет! Но полетит ли она?», поэтому я также повернулся к городу. Происходящее теперь уже вызывало у меня серьезные сомнения. «Помрут? Не помрут? Впору устраивать гадания». Неожиданно для себя я рассмеялся. Мысль о гаданиях почему-то показалась мне необыкновенно забавной.

Дым между тем растекался вокруг, заполнял ложбины и ямы густой туманной массой, моросью осаждался на одежде и намотанных на головы тряпках. Несмотря на то что аэродинамические установки Кугеля гнали его в сторону города, он чудесным образом возвращался, плыл по воздуху над нашими головами и опускался на нас, как гигантская зеленая сеть на косяк рыб. Словно сеть…

Очередной клуб дыма проплыл перед моим лицом, скрыв от меня Вергард, а когда зрение прояснилось, я увидел, что люди куда-то пропали со стен. Не иначе как попадали в обморок.

Вот ведь забавно! Попадали в обморок, готовясь отразить наше нападение. От страха, что ли?

Я вдруг ощутил прилив хорошего настроения. Несмотря на повязку, дым производил некоторый положительный, веселящий, эффект.

«Хм-хм… – подумал я. – И зачем я так поступаю с этими несчастными? Жили они себе, жили… И вот пришел я, чтобы забрать их город! Как же я могу поступать так жестоко?! Но я обеспечу им лучшую жизнь, – сказал я себе, – я пришел, чтобы избавить жителей Вергарда от самодурства Вилла, его патологической всеразрушающей инициативности. Значит, я – молодец! Значит, я – просто чудо!»

Небо вдруг сделалось настолько ярким и синим, что захотелось петь. Солнце сверкало в вышине, приятно согревая, а мои воины все сплошь показались мне замечательными людьми, преданными Стерпору и своему королю. Все они – мои друзья, мои помощники. Даже вредный Ламас… Колдун стоял неподалеку и тревожно вглядывался в городской пейзаж. Я уже простил его за все плохое, что он сделал. И радовался всему хорошему.

«А вот мой главнокомандующий, – подумал я, – мой друг, которого я заставляю обращаться к себе „ваше величество“, а каково ему так общаться с другом?!»

– Ты уж прости меня, Кар, – сказал я, положив руку на его плечо, – если когда-то я был с тобой груб.