– Как эт-то возможно? – поинтересовался один из них.

– Мы отравим их всех ядовитым газом, – жизнерадостно возвестил я.

Кар Варнан вздрогнул и изумленно уставился на меня.

– А где мы возьмем этот… ядовитый газ? – спросил он.

– Кугель, объясни, – попросил я.

– Яд мы получим путем нехитрой алхимической реакции, – сказал Кугель, – Ламас знает, как ее произвести. Нам достаточно поставить напротив города, с наветренной стороны, несколько аэродинамических установок – я знаю, как их сконструировать, – и окуривать Вергард пару часов.

– Они что, все умрут? – сглотнув, спросил Варнан. – Как-то это нечестно, что ли…

– Ну почему сразу умрут! – рассердился я. – Кугель, объясни.

– Газ этот, по нашей задумке, будет обладать несколько другими свойствами, – проявив ангельское терпение, сказал Кугель, – он, так сказать, пьянит, пробуждает в человеке радость и любовь ко всем ближним и далеким…

– А недалеким? – спросил один из тысячников, накачавшийся элем так, что даже на ногах не держался.

– И недалеким тоже, – сообщил изобретатель. – Короче говоря, сопротивляться они не смогут. И мы их всех легко захватим в плен.

– Да? – удивился Варнан. – Да что же это за газ такой интересный?

– Ну, если тебя так уж это интересует, – сказал Кугель, – тебе лучше Ламас об этом расскажет – ему предстоит приготовить этот газ…

– Веселящий газ, – пояснил колдун.

– А вы уверены, что нам стоит опробовать эту штуку?.. – Варнан покачал головой. – Все же это Ламас…

– Не уверены, – ответил я, – если ничего не выйдет, мы предпримем обычный штурм, но тогда многие погибнут, может, даже ты…

– Я?! – испугался Кар Варнан.

– Да нет, – успокоил я его, – ты-то, конечно, уцелеешь. – Я вспомнил, что у круглых идиотов вроде Кара Варнана имеется свой личный бог, который сидит на небесах и следит за тем, чтобы ничего плохого с его подопечными не случилось. – В общем, мне бы очень хотелось надеяться, что все получится так, как говорит Ламас.

– Да еще ни разу такого не было, – напомнил великан, – всякий раз что-нибудь нехорошее случается. Сделает опять зеленый туман, и мы все здесь соплями захлебнемся…

Вспомнив об этой давней истории, я ощутил легкое беспокойство.