Я все никак не мог решиться поговорить с Рошель об обстоятельствах своего спасения из Нижних Пределов и протянул до последнего.

В этот день я запланировал начало похода на Гадсмит и собирался отдать последние указания тысячникам, когда ко мне прибежал взволнованный слуга. В его обязанности входило чистить мои сапоги и выбивать шляпу. Но сейчас в руках слуги не было ни щетки, ни выбивалки, что меня порядком удивило.

– В чем дело? – спросил я.

– Ваше величество, у вас девочка родилась, дочка! – выпалил он и застыл с глупой улыбкой на физиономии.

– Проклятие! – выкрикнул я. – Ну почему девочка?! Ну почему?!

Хотя в глубине души я знал, что иначе и быть не может: те силы, что предвидели развитие событий на много лет вперед, редко ошибаются.

– Ладно, – кивнул я ошарашенному слуге, – получаешь неделю выходных за то, что донес до меня это известие первым.

Он кинулся к двери, но я остановил его окриком:

– Эй!

– Да? – обернулся слуга, он не на шутку испугался, что я передумал.

– И еще, – сказал я, – так и быть, будешь чистить сапоги, когда я их снимаю…

– Спасибо, – выдохнул слуга, на глазах его заблестели слезы.

Наверное, беднягу порядком тяготило то, что ему приходилось выполнять свои профессиональные обязанности в то время, когда я быстрым шагом направлялся в трапезную и по другим делам.

Я прошел в опочивальню супруги. Девочка лежала рядом с Рошель, спеленутая, внимательная и молчаливая. Глазки ее сверкали ясной синевой.

«Что за чудо-ребенок!» – подумал я.

Рошель улыбалась. Я присел на краешек кровати и взял супругу за руку.

– Милая моя, ты подарила мне дочь.

– Да, мой любимый.

– Спасибо тебе, моя прелесть.

– Она так на тебя похожа.