В конце концов на траве остался сидеть один-единственный воин с наспех перевязанным окровавленным плечом.

– Эй, а ты что? С нами или как? – поинтересовался я – как-то не верилось, что среди пленных нашелся один убежденный гордец, решивший принять смерть за своего короля.

– Ваше величество… – зашептали сзади. Я резко обернулся.

– Он глухой, – для наглядности один из бывших пленников поковырял в ухе, – ни черта не слышит.

– Ах вот как, – улыбнулся я. – Тогда объясните ему, что я принимаю его в свое войско. А если откажется и будет упорствовать, налейте ему в уши сургуча. Это должно вернуть ему слух и способность соображать.

Отдав распоряжения, я отправился в павший город.

Вейград подвергался разграблению – мои воины спешили получить причитающуюся им награду, и я не мог отказать им в этом маленьком удовольствии. Пусть они получат все сполна. Как и те «отъявленные мерзавцы», которые впредь решат выступить против меня. Они также получат все сполна. Настоящий король ничего не жалеет для укрепления государственности – ни милости, ни тумаков.

Королевский замок я грабить запретил. А наиболее ценные вещи, найденные воинами в городе, предложил на добровольной основе сдавать на благо государства, складывая на дворцовые ступени.

Вечером я выбрался из замка посмотреть, что принесли мои солдаты, и обнаружил одну-единственную вещицу – медный поднос, которым моя мамаша засветила герцогу Бевиньи. Некоторое время я разглядывал хорошо пропе-чатавшийся профиль национального героя Вейгарда, потом зашвырнул поднос в кусты (тоже мне семейная реликвия!) и вернулся в замок.

Никаких существенных ценностей я так и не дождался. Мои солдаты проявляли чудеса героизма, но не глупости.

Я не мог осуждать их за желание получить причитающееся. Пусть тешатся, как малые дети, играют в богатство, пока у них еще есть такая возможность. Скоро мы отправимся в поход на Гадсмит, и все побрякушки из чистого золота и драгоценных камней естественным путем растворятся, осядут в объединенных королевствах – мертвецам золото ни к чему, как ни к чему оно и солдатам на войне. А потому, растраченное в кабаках или подаренное случайным женщинам в награду за ласки, золото будет принимать участие в денежном кругообороте, пока не вернется благодаря налоговому бремени в казну моего государства. Естественным путем оно придет ко мне…

Много было в тот год событий странных, предвещавших наступление тьмы по всей великой Белирии. И Оракул рек, что черные силы явятся в Белирию, и знамения нешуточные происходили повсюду, да и анданская церковь всякие непотребные вещи предсказывала. И надо же было так случиться, что совпало правление нашего светоча небесного, владыки достославного Дарта Вейньета со всеми этими событиями страшными, и суждено именно ему было столкнуться с тьмой беспросветной, павшей тогда на королевство брата его Преола. Сильно гневался наш великий король, когда впервые увидел, с кем его воинству предстоит столкнуться. Ругался он так страшно, что многие, говорят, в тот день утратили веру в торжество прогресса, а иные и вовсе – слуха лишились. А потом понял вдруг Дарт Вейнь-ет, что все это происки его проклятого брата Фаира и темного его помощника по прозванию Заклинатель, и перестал грязными словечками сыпать… Из записок летописца Варравы, год 1456-й со дня окончания Лихолетья