Благородный Шет оке Лагин в отличие от Октанга Урайна, безродного герверита, был весьма искусен в рукопашном бою. Ни Хармана, ни Герфегест пока еще не смогли пробить его плащ и вонзиться в его нечеловеческую плоть. Не удавалось это и Шету. Три магических клинка грохотали над полем битвы, и фонтаны ярких искр возносились к небесам над заклятыми врагами.

Наконец Шет, защищаясь от очередного удара Харманы, поскользнулся на клинке Артагевда, втоптанном в кровавый песок, и неловко выбросил руку, удерживая равновесие. Плащ Шета всколыхнулся крылом встревоженной птицы. Этого только Герфегест и ожидал. Его меч описал в воздухе блестящую дугу и врубился в руку Сиятельного князя. Плоть Звезднорожденного оказалась крепка как мореный дуб. Клинок Герфегеста смог отсечь лишь указательный палец на левой руке Шета. Хозяин Гамелинов почувствовал, как от меча вверх до самого локтя поднялась волна колючей мертвящей силы Сиятельного князя.

Хорошие клинки выковал Стагевд. Много своей любовной силы отдали клинкам Хозяева Гамелинов. Но этого было недостаточно рядом с Хуммеровой одержимостью звезднорожденного.

Шет оке Лагин тоже понял это. Его-лицо перекосилось от боли, но эта боль была ничем по сравнению с новым знанием, которое только что открылось ему. Мечи Стагевда могли умертвить его, да. Но для этого Хозяевам Гамелинов пришлось бы истратить все свои силы. Это значит, что он, звезднорожденный, может позволить себе небольшую роскошь.

Шет оке Лагин упал на спину, быстрым речитативом на Наречии Хуммера призывая песок следовать за ним. Хармана и Герфегест приблизились к нему, намереваясь добить Сиятельного князя во что бы то ни стало. Но их клинки не достигли цели. Выпад Герфегеста, направленный Сиятельному князю в живот, ушел в землю – Шет был изворотлив как уж. Удар Харманы звезднорожденный отбил Когтем Хуммера.

Хозяева Гамелинов не видели, что происходит у них за спиной. Они не видели, как отсеченный указательный палец Шета, омерзительно извиваясь, быстро собирал вокруг себя длинный жгут песка. Они не видели, как этот жгут, молниеносно утолщившись, превратился в скрипящую змею, которая отжимала из своего тела густые капли крови…

18

18

Киммерин лежала, уткнувшись лицом в жесткие кольца невесть чьей кольчуги. Сверху до нее доносился шум и рокот битвы. Она вспомнила все, и вспомнила все сразу. Гибель Артагевда, защитившего своим телом ее жизнь. Змеиные глаза Сиятельного князя, никогда не повторяющие один и тот же оттенок дважды – сменяясь один за другим, в них проносились все цвета вечности.