Гаасса во главе двадцати кораблей вошел в гавань и направился к юго-западной оконечности пьииющей дуги. Вскоре «кошки» на длинных цепях впились в горящие галеры. Гребцы на варанских кораблях дали задний ход.

Это было непросто. Прогоревшие борта отнюдь не всегда держали «кошки», проламываясь и препятствуя буксировке. Снопы искр летели прямо в лицо варан-ским воинам, грозя поджечь легкие галеры. Вслед за внешним рядом, из которого удалось вытащить лишь четыре галеры, открылись догорающие посудины

Лорчей, и это значило, что им предстоит еще немало потрудиться.

Но Гаасса видел, что варанские воины падают один за другим. Даже появление Сиятельного князя, чья изумрудная серьга поблескивала где-то на линии соприкосновения с Лорчами, едва ли могло спасти воинов Маты. Последнего, кстати, нигде не было видно.

Медлить было нельзя. И Гаасса принял решение.

Три его головных галеры вошли в открывшийся проход и ткнулись носами в дымящиеся корабли Лорчей. Остальные получили приказ забыть обо всех предосторожностях и пристать к головным галерам.

Решение Гаассы означало гибель еще двадцати кораблей варанского флота – огонь с горящих неподалеку галер, растаскивать которые не было времени, неминуемо должен был наброситься на новую просмоленную пищу. Но зато тысяча двести свежих ва-ранских бойцов теперь могли обрушиться на правый -фланг неприятелей.

На каждой варанской галере были припасены по две сорокалоктевых лестницы, предназначенные для штурма дагаатской цитадели. Гаасса приказал швырнуть их на прогоревшие палубы кораблей Лорчей. Только так воины могли надеяться преодолеть их – обугленные, зияющие темными провалами, дымящиеся.

Гаасса оке Тамай первым обнажил меч и ступил на покачнувшуюся под его весом лестницу. Лестницу, которая теперь стала мостом между его серым прошлым и блистательным будущим, в котором Гаасса оке Тамай не сомневался.

20

20

Лорчи с трудом сдерживали натиск варанцёв. Рядом с Герфегестом воткнулся в песок обломок чьей-то секиры. Где-то на правом фланге разрастался варанский боевой клич. В Герфегесте шевельнулось легкое недоумение. Чему это они так радуются? Смерти своего сучьего Шета?

Колдовская змея, свитая из песка заклинаниями Шета, оставила на их плечах глубокие кровавые борозды. Все члены Хозяев Гамелинов были скованы страшной тяжестью. Герфегест с огромным трудом шевельнул языком и выдавил:

– Шет, кажется…

– Нет, – еле слышно ответила Хармана.

Шет оке Лагин лежал, придавленный к земле тяжестью бездыханного тела Киммерин. Из раны на месте отсеченного указательного пальца на его левой руке медленно вытекала кровь; Обычная красная кровь.