Глядит на него чуть ли не жалобно. И снова будет плакать в постели.

Молодой граф в Бигорру с малым отрядом приехал, а уехать хотел с большим. Собирался склонить гасконских баронов поддержать его отца, Симона, и дать ему людей, лошадей, оружие и припасы, какие сыщутся.

Об этом и были все мысли монфорова младшего сына, а о родичах жены старался он и вовсе не думать.

Но несмотря на это, ночью пришел к Петронилле и исправно выполнил супружеский долг. Жена прильнула к нему под бок костлявенькой мышкой – с холодненькими пальчиками, с хлюпающим носиком. Всхлипнула тихонечко. Гюи машинально высморкал ей нос, как частенько делал с маленькими братьями.

– Ух, лягушка, – сказал он. И почти мгновенно заснул, вольготно раскинувшись на просторной кровати.

Петронилла безмолвно проплакала всю ночь и наутро встала с распухшим лицом.

Гюи заметил это, когда она помогала ему одеваться.

– Что это вас так разнесло, жена? – спросил он с подозрением. – Вы больны, а?

Она покачала головой, боясь разрыдаться и тем вызвать его гнев. Гюи затянул пояс и сказал догадливо:

– Что, опять ревели?

И когда она кивнула, спросил:

– На этот раз из-за чего? Обидел я вас?

Петронилла довольно долго молчала и вдруг, подняв глаза, проговорила:

– Муж, вы меня совсем не любите.

Гюи искренне удивился. Так удивился, что на кровать обратно шлепнулся и рот разинул, будто деревенщина на ярмарке.

Полюбопытствовал:

– А почему я должен вас любить?

– Но ведь я выдана за вас замуж…

Петронилла залилась багровой краской и замолчала. Гюи глядел на нее исподлобья. Под его взглядом она краснела все больше и больше.

– А если я… – прошептала Петронилла. – Если я вам… ребенка… то…