Шак по-прежнему ехал в конце процессии, и когда огромные, окованные железом створки ворот закрылись, в его уши ворвался чудовищный грохот. Двери такой толщины не вышибить даже самыми когтистыми лапами, без мощных осадных орудий нечего было и помышлять о штурме. Конечно, среди нежити имелись крылатые твари, но основная масса чудовищ, как и люди, ходила по земле. Количество же охраны, выставленной у ворот, явно свидетельствовало о большом, если не сказать, неимоверно большом гарнизоне замка, более походившего на пограничную крепость. К тому же, как Шак отметил, большинство стражников были дикарями с правобережья или нувисами, как их пренебрежительно называли тихо переговаривавшиеся между собой рыцари. Неизвестно, что с ними делал Лотар, каким методом промывал дикарские мозги (только никогда не интересовавшемуся порабощением чужого рассудка Шаку было известно около полудюжины вполне эффективных способов), но нувисы были преданы своему господину и без размышления готовы лить чужую кровь и отдать за него собственные жизни. Что же касалось мастерства владения топором, копьем и мечом, то таких проворных бойцов по всем соседним королевствам нужно было еще поискать. Впервые дикари брали оружие в руки в возрасте четырех лет, с ним же они обычно и умирали; дикарь без топора, что обычный человек без обеих рук, совершенно не мыслит своего существования. Но вот лучники из них выходили никудышные, поэтому стрелки на башнях были наемными. Не ускользнуло от острого взора Шака и то, что у некоторых стрелков из-под кожаных шапочек торчали заостренные на кончиках уши. «Это ж сколько остроухому эльфу нужно платить, чтобы он в услужение подался?» – мысленно подивился Шак, но тут же укорил себя за глупость. Служить графу Лотару ради денег также неразумно, как продать стог первоклассного сена всего за один медяк. У экстравагантного вельможи имелись куда более широкие возможности по поощрению преданных ему солдат. К тому же наверняка наемные стрелки никогда не покидали пределов огромного замка, и деньги им были просто не нужны.

На площадке возле ворот отряд разделился. Бледные от ран и усталости филанийские миссионеры стали покидать повозки и, сбившись в одну кучу, удивленно озирались по сторонам, рассматривали добротные казармы, хозяйские постройки и прочие здания, которых в нижней части замка имелось превеликое множество. Опустевшие повозки отъехали к конюшне, а рыцари не покинули седел, они тут же направились дальше, к воротам в верхнюю часть. Лишь командир отряда, рыцарь Жаро, остался на какое-то время в нижней части огромного замка, почти города. Он что-то объяснял преподобному отцу Патриуну, а затем показал рукой в сторону казарм. Священник кивнул, и остатки его отряда незамедлительно побрели в указанном направлении. Среди них маячила и спина Семиуна, однако Шак не спешил слезать с коня и гнаться за ним. Во-первых, не было повода для особой спешки, во-вторых, юноша мог и возгордиться от такого внимания, а в-третьих, у благородного рыцаря Жаро, видимо, имелось что ему сказать. По крайней мере, окончив инструктаж, грозный воитель тут же направил коня к бывшему бродяге.