При таком неспешном движении, казалось, у него есть достаточно времени, чтобы выбраться из западни, однако на деле это была пустая надежда глупца. Он понимал, что его время стремительно заканчивается. Вместе со временем подходило к концу и его спокойствие. Пульсирующая боль в обожженном теле напоминала о том, какая судьба ждет его, если не найти выхода. Надвигался момент, когда он не сможет сделать больше ничего. Когда западня окончательно сожмется вокруг него — он погибнет. И Ричард сильно сомневался, что его смерть будет легкой и быстрой.

Ричард нападал, неистово рубя сжимающуюся сеть, с безумным отчаянием прорубая путь на свободу. Однако с каждым ударом на лезвии меча набиралось все больше и больше липкого вещества, из которого состояла паутина. Чем отчаяннее рубил он нити, тем больше остатков паутины цеплялось за его меч. Эта масса становилась все более тяжелой, а оружие Ричарда — все более непослушным.

Этот проклятый узел из кусков паутины не только опутал меч своей липкой массой, но начал цепляться за нити западни, до такой степени, что просто двигать мечом было невероятно трудно. Ричард чувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Чтобы просто вытащить меч из окружающих его нитей требовалось невероятное усилие. Но и вонзить меч в липкие нити тоже было делом не из легких.

Впервые Ричард столкнулся с тем, что магическое оружие не может справиться с противником. Меч Истины спокойно разрубал броню и металлические доспехи, но безнадежно увязал в этой клейкой субстанции.

Он помнил, как однажды Эдди объясняла ему, что сильнее — зубы или язык. Она тогда сделала вывод, что язык более силен, и это при том, что он более мягок и уязвим. Хотя все было сказано в другом контексте, но в данном случае приобретало весьма пугающее значение.

Несколько нитей вытянулись и с хлюпаньем обхватили его ноги. Одна из них обвила правую руку. Он вскрикнул от боли и упал на колени.

— Лорд Рал!

— Оставайся на месте! — выкрикнул он, прежде чем Кара снова начала пробиваться к нему. — Все в порядке. Просто оставайся там, где стоишь.

Захватив с земли горсть грязных листьев, он использовал их для защиты, чтобы снять с руки липкую паутину.

Жгучая боль вытеснила все мысли. Единственное, желание в тот момент было — очистить руку от этой гадости.

Окружающая паутина напрягалась все больше. Сокращаясь, толстые нити стали наклонять спутанные ими молодые деревца. Затрещали сломанные ветки, посыпались листья. Лес наполнялся острым запахом гари.

Даже в магическую ярость меча проникло осознание, что Ричард проигрывает это сражение. Всякий раз, когда ему удавалось прорубить отверстие в паутине, нити отступали, смыкались и затягивали прореху. Несмотря на наносимые им повреждения, сеть оставалась целой и удерживала сама себя, оставаясь прочной, словно кольчуга.