Она запустила пальцы в его волосы, ее застенчивая улыбка стала нежной. Эта улыбка отразилась в ее глазах, восхищенно смотревших на него. В ее взгляде было столько радости, умиротворенности, спокойного удовлетворения, сколько он никогда не видел в глазах настоящей Никки. Копия выглядела настолько похожей на оригинал, что Ричард с беспокойством должен был напоминать себе, что перед ним Шота. Кроме того, вела она себя больше как Шота. Никки никогда не была столь откровенна. Это должна быть Шота.

Она мягко притянула его ближе. Ричард с трудом пытался найти причину, чтобы не подчиниться… и не нашел ни одной. Он не мог перестать смотреть в ее прекрасные глаза. Он чувствовал, что, просто вглядываясь в восхитительное лицо Никки, забыл обо всем.

— Ричард, если это — предложение, то я его принимаю.

Она подошла так близко, что на своем лице он чувствовал ее нежное дыхание, пока она говорила. Ее глаза закрылись. Его губы встретились с ее мягкими губами в долгом, роскошном поцелуе, из которого не было возврата. И он не отстранил ее.

Напряжение ее тела, объятие ее рук, поцелуй совершенно смешали его мысли, казалось, он не может думать больше ни о чем. Ее объятие, даже больше, чем поцелуй, пробудило в нем ужасную тоску по тихой жизни, спокойной привязанности, безопасности и нежности. Это обещание долгожданного утешения обезоруживало больше, чем что-нибудь другое.

Он чувствовал каждый дюйм, каждый изгиб, каждую выпуклость и впадинку ее упругого тела, прижавшегося к нему. Он знал, что пытается думать о чем-нибудь другом, но кроме этого поцелуя, этого объятия, этого тела не существовало ничего в мире. Фактически, он с трудом заставлял себя думать вообще.

Во всем был виноват поцелуй. Он заставлял его забыть, кем он был, зачем пришел сюда, даже притом, что этот поцелуй не обещал ни любви, ни даже страсти. Он не был уверен, обещал ли он хоть что-то. Он казался… ненастоящим.

В чем он точно был уверен, это в том, что этот поцелуй очень отличался от того, которым они с Никки обменялись в Алтур-Ранге. В конюшне, перед отъездом. В том поцелуе было невероятное наслаждение и безмятежность магии, если не что-то еще. То был поцелуй настоящей Никки. А сейчас перед ним, несмотря на блистательную иллюзию, была не Никки. Сопротивляться этому поцелую было невозможно, как невозможно сопротивляться большой тяжести, но он не вызывал желания. Но все равно, создавшееся положение грозило запутать его в неосторожных вопросах и невыполнимых обещаниях.

— Никки, Шота, или как там тебя еще, — прорычала Кара сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки. — Что это ты делаешь?